Первый удар

 – Как ты смеешь отказываться?! Знак тебя выбрал! Позвал! Редкий смертный удостаивается этой чести, а ты…»

– А я уезжаю, – спокойно кивнула я. – И даже ты не заставишь меня остаться. Все, господа, адью. Нам действительно некогда.

Серые коты растерянно расступились, беспрекословно нас пропуская, а потом снова сомкнулись возле упавшего на землю цветка, у которого, кажется, не осталось сил даже на мольбу. Их было пятеро – крупных, сильных, могучих зверей, которые не смогли сохранить свои Горы. И был еще Ур – кипящий от бессильной ярости, взбешенный тем, что через столько веков Горы наконец рискнули позвать себе нового Ишту… и кого?! Меня! Вместе с моим демоном и всеми нашими недостатками! А я, собака такая, не только этого не ценю, но еще и отказываюсь!

«Ты что… – наконец, задыхаясь, спросил он.

Я обернулась.

– Нет. Я хочу, чтобы она от меня отстала.

«НО ПОЧЕМУ?! – не выдержав, горестно взвыли сразу двое котов. – Почему ты отказываешься?! Ты же Ишта! Ты ведь знаешь, как это важно?! Видишь, что Горы умирают!»

– Вижу, – согласилась я.

«Но тогда ПОЧЕМУ?!»

Я поджала губы.

– Потому что я не хочу умирать вместе с ними. И потому, что не хочу, чтобы мое тело терзала та же боль, которая терзает эту землю. Я через это уже проходила. И больше, как ни просите, не хочу. Тем более у меня просто не хватит сил, чтобы тянуть на своем хребте еще и Горы.

Цветок наконец сдался и бессильно упал на землю – уставший, измученный, одинокий и несчастный. Просто рухнул между сильных лап своих хранителей и начал увядать.

Я сначала даже подумала, что это от злости, потому что он давно испытывал ко мне весьма недобрые чувства. Да и к Лину его всегда тянуло лишь для того, чтобы разгрызть тонкое горло. Так что, находясь в столь расстроенных эмоциях, он мог и кинуться. Или смертельно оскорбиться за мое пренебрежение. Мог и с ума сойти от ненависти. Я ведь для него – никто.

Однако он почему-то лишь опустился на живот, уронил голову на лапы, уткнул нос в землю и, глядя на меня снизу вверх полными боли глазами, неслышно прошептал:

«Пожалуйста… не бросай нас»…

У меня что-то сжалось в груди.

«Мы – отверженные, – с мукой шепнул Ур. – Вот уже два века – отверженные.