Моё священное бразильское небо

Игра огня мне суетная свара.

А для души нет лучше тишины,

Стихир любви, ни тёплых, ни холодных,

Сердечных, но без солнечных страстей.

Луна, как я и солнце, беззаботна.

Но для моей души луна нежней.

Светла молитва, как луна, безмолвна.

Жар солнца умягчён в ней, отражён.

Бытует на луне он мирно, ровно.

Жар отражённый гладит дух любовно.

И дух, им освятясь, преображён.

Святой Дух

Студёный леденит, а тёплый размягчает,

Прохладный ветерок бодрит и веселит,

А знойный, словно адский огнь, дотла сжигает…

Но то, что Божество из недр Своих струит —

Не горячо, не хладно… Словно ничего.

Как будто свет иль пламя, но не жжёт, не светит.

Молитва? – Да, но поражает тишиной.

Благословенье? – Сокровенней нет на свете.

Объятье? – Нет, проникновенье. В нём живу

Необжигающей духовною лучиной.

Утратив тело, всем собой блаженство пью,

Как губка, насыщаясь вечностью бесчинно…

В восторге? – Да, но то восторженный покой.

В нём неподвижен, как молитва, бесконечен.

Неясен Дух, как ангелу – закон мирской,

Печатью чужеродности Земле отмечен.

Я изучать не смею: мысль – нечистота.

Лишь пью священное бесплотье с наслажденьем

И, насыщаясь, приближаюсь к воскресенью:

Лучина, разгоревшись, стала, как звезда,

Что, улыбаясь, истончает средостенье.

(Ко дню рождения Сергея Меркулова)

Два рая

Мир судит о поэте: он безумен,

Но для поэта слабоумен мир.

Молитва одухотворяет губы,

Распространяет сердце в мира ширь.

Сознанье суетную жизнь объемлет,

Любя, как божество – не по-людски.

Поэт, как вечность, упраздняет время:

Безумье с бесконечностью близки.

В сознанье ангела ль, поэта ль всё другое:

К безумным целям странные пути.

Стремясь быть воплощением покоя,

Они летят на небо. Мир, прости.

Стяжанье ты довёл до совершенства.

Они в молитвах видят смысл бытья.

Для мира и поэта жизнь – блаженство.

Никто в раю друг другу не судья.

Два рая существуют параллельно:

Поэт и мир, материя и Дух…

Кто прав, а кто не прав их этих двух?

Об этом думать не благословенно:

Дух чужд Земли, а мир к поэту глух.

(Любе Атертон)

Бразильский покров

Духовный покров мой, бразильское небо,

Прозрачен и сладок, так нежен и тёпл!

В объятьях твоих сокровенных, целебных

Я словно воскрес иль чудесно зацвёл.

Как будто я ангел, ты ж – вышнее лоно.