Горицвет

Я иду умирать, не важно,

Прямо в сердце ли мне стрелой,

Между ребер клинком – не страшно.

Мне не нужно судьбы иной.

Я побуду сегодня дольше,

Обниму напоследок вас,

Ну и выпью немного больше —

Всё же это последний раз.

«Я на самом краю. В рукаве – клинок. Самой Смерти в любви клянусь…»

Я на самом краю. В рукаве – клинок. Самой Смерти в любви клянусь.

Столько лет прошло, а я всё твержу: «Мне не холодно. Я не боюсь».

А она стоит, улыбаясь вновь, в голубых глазах – лунный свет.

Ты любил ее – королевну из снов, а меня, так уж вышло, нет.

Любовался ее неземной красотой. Она в замке – прекрасный цветок.

А меня забывал, день за днем отрывая с сердца огненный лепесток.

Моим жарким речам предпочел ее – безразлично-пустой ответ.

Королеве огня и ночных костров – неживой ярко-белый свет.

Тонкий лед кистей, серебро волос, а во взгляде царит пустота.

Идеальная ледяная ложь – так остаться ей сном навсегда!

Взмах. Удар. Крика нет, а жаль.

Даже этот твой ненавистный цвет ей подходит больше, чем мне.

Она падает, вот и сказке конец, и летит белым облаком с крыши.

Ты забудешь ее, кажется, никогда, а рыданий моих не услышишь.

Дрожь по телу. Клинок летит вслед за ней. В небо синее – взгляд карих глаз.

Ты узнаешь, найдешь и заставишь жалеть, что не я умерла сейчас.

А теперь я признаюсь. Чего таить под покровом последней ночи?

Мне ужасно холодно. Я боюсь. Прыгнуть вниз не хватает мочи.

«Из-за мертвых полей, из-за темных лесов в ночь…»

Из-за мертвых полей, из-за темных лесов в ночь

Я уйду, и за мною звездами шит путь.

Вы просили остаться, не гнали меня прочь,

Но меня, обжигая, гонит вперед ртуть.

Я иду за луной, и гонит вперед страсть.

Та, что кровью блестит на острых краях клинка,

Та, что гневом горит в рубинах моих глаз,

Та, что медом так сладостна, крыльями так легка.

Я иду на огонь, и ждет впереди смерть,

Или сзади бежит и прячется за спиной.

И я знаю: сегодня смерть идет не ко мне —

Она тихо, скрываясь, так быстро идет со мной.

У меня за спиной лук, а в руках – меч.

У меня в голове шторм, на губах – яд.

Я иду за тобой, чтобы тебя сжечь,

Чтоб увидеть твой мертвый, остекленевший взгляд.

Я тебя разорву, чтобы их всех спасти,

Чтоб они не сгорели в замке своем, там,

Где недавно звучало так тихо твое: «Прости».

Я тебя уничтожу, их – никому не отдам.