Сны Диониса!

Сны Диониса!

Виктор Александрович Стекленев

Разные стишки, басни и сказки последних лет из обыденной жизни и необычной, которая совсем рядом с каждым… и не всегда каждому видна.

Виктор Стекленев

Сны Диониса!

Стишки и песни, басни, сказы, И всякие другие штуки Помогут не заснуть от скуки Или любой другой заразы

«Дионис», город Находка, Озерный Бульвар

Как мало надо человеку

Среди безумной жизни волн,

Где нет приюта и просвета,

Где мир и тьмы, и страха полн!

Где Ночь сжимает клешни смерти,

И в доме не горит очаг, —

Как Вера и Надежда светит,

Горит «Диониса» свеча.

Как мотыльки, на свет слетаясь,

Сюда разбитые сердца

Сползаются, с Судьбой смиряясь

В преддверье Страшного Конца

И получают отпущенье:

Кто стопку Водки, кто Пивко,

И отступает наважденье.

Сбивая сталь земных оков.

«Дионис» горе разбавляет,

И зажигаются глаза:

Вино от Страха избавляет,

Кусочек Рая показав.

Гром усмиряя диких игр,

За стойкой бьющих через край,

Выходит Князь Забвенья —

Игорь, Хозяин троп, ведущих в Рай:

«Весь день на каторжной работе

Ты был прикованным рабом.

Но, дня пустого на излете,

Ты посетил сей чудный Дом,

И сбросил тяжкие оковы,

Стаканом грудь раскрепостив.

Ты в Мир вступил красивый, новый,

Тот глупый, грешный мир простив!

«Дионис» дал тебе Свободу,

На Счастье он тебя обрек.

Пусть даже пьяный в хлам у входа

Лежишь. Но стал ты Человек!»

Здесь не услышать брани Хама

(Где Хам – начальник, ты – Дурак),

Здесь нищеброд последний самый,

Пусть даже и Дурак, – не Враг.

Здесь мысль сливается в едино.

В ней Космос, Бабы и Вино.

И каждый здесь – Непобедимый,

И целый Мир у каждых ног.

Наверно, Божьим Провиденьем

Здесь Рай создать хозяин смог.

«Дионис» – сердца наслажденье,

Родной Свободы уголок.

Облака

Я смотрю в облака в высоте, там, над городом нашим.

Как красивы они в угасающих солнца лучах:

Нежный фон голубой золотым предзакатьем раскрашен,

Горизонт утопает в румяно-седых облаках.

Точно так же вы плыли над князем Андреем спокойно,

В небе Аустерлица, где вас он впервые узнал

Ничего кроме неба, – для тех, кто уходит достойно, —

Тишины и спокойствия, – так нам Господь завещал.