Сахалинский ноктюрн. Рассказы

Обожал шарики от пинг-понга, мячики и всё круглое, что могло во время игры резко менять траекторию. Это ему доставляло такое удовольствие, что набегавшись мог часами лежать влёжку.

Он спал умаявшись погоней за бабочками на огороде. Отцовские гены явно прослеживались. Погоня для него была кайфом. Но, чтобы не беспокоили потом, забирался под кровать. Позднее это доставляло ему большие проблемы. И ему пришлось отказаться.

Валюха вошла, бросила у порога свою «боевую» сумку, и рухнув на кровать попросила:

– Дай морсу, ради Бога! Растрясло в вездеходе – мрак! Да ещё на седьмую буровую заезжали.

Люську в роддом забирать будут.

Морс у нас не переводился и целая эмалированная выварка была отведена под него. Брусники за посёлком – гребмя греби. И пока я наливал морс Валюхе, это безымянное существо разбуженное шевелением над ним, вышло. Вопросительно поглядело на меня и, развернувшись, осторожно подошло к кровати. Понюхав воздух оглянулось ещё раз, село рядом и нерешительно тявкнуло. Видно было, что пытается срастить ситуацию: если я не реагирую на лежащее тело – значит так надо.

Если так надо – это кто-то близкий. Если это кто-то близкий, значит имеет ко мне прямое отношение. Дальше неоспоримая щенячья логика: это второй главный в доме двуногий. И к нему надо относиться по-дружески. На милой собачьей мордяшке это было написано. Уже, обращая на себя внимание, щеня тявкнуло ещё раз. Но уже извинительно. Валя села на кровати. Они помолчали, изучая друг друга.

– Господи! Какая прелесть! А красавчик какой!

Она легко взяла его на руки, не встретив ни малейшего сопротивления.

И устроили возню. Подружились влёт и сразу. А имя ему пришло на следующий вечер.

Саня Молчанов забежал посмотреть, как живёт у нас Женькин потомок. Втроём уселись за ужин. Щенок, как и положено члену семьи, питался с нашего стола. Мы обсуждали последнюю Сашкину охоту. В чём-чём, а в этом Молчанов был спец. Особенно по водоплавающим. И рисовали нашему подопечному великолепную охотничью перспективу.

Япошки по радио вели передачу на русском языке. Как сейчас помню, о сталелитейных компаниях совместных с америкосами. О том, что президент Никсон ратует за общие технологии, которые могут поднять данное производство на недосягаемую высоту. В конце, соответственно, прозвучали два гимна. Псёнок увлечённо грыз баранье рёбрышко абсолютно не реагируя на японский. Но когда зазвучал американский, бросил свой титанический труд и неподвижно просидел у приёмника до конца.