Оленные люди

 – негромко засмеялся старик, глаза его заискрились, спрятались в щелочки.

Он был явно польщен услышанным.

– Может, и могли бы учиться где-нибудь, но не хотят, – между тем продолжил Сэмэкэ.

– А работают где?

– Прокопий раньше без работы не сидел, сам знаешь. А нынче толком нигде не работает.

– А младший-то, небось, трудится? Смышленый был мальчишка.

– Тоже не работает.

– Как же так? Как можно жить, не работая? А на что тогда живете?

– Вот так и живем. На моей пенсии, да на шее у матери.

– Сыновья могли бы подсобить, поддержать на старости лет.

– Могли бы, да работы нет. Нигде их на работу не берут, да и предприятия все позакрывались.

– Вот беда… Что творится с людьми?

– Случайными заработками живут.

– И как зарабатывают?

– Да какие там заработки?.. Так, по мелочи. Кому-то дров заготовят, завезут и наколют, еще что-то в этом роде.

– В стадо не хотят поехать?

– В пастухи идти не хотят… Я им говорю, а они и слушать не хотят.

– Оленей некому становится пасти, – тяжело вздохнул Отакчан.

– Теперь, говорят, никому нет дела до оленевода. Зарплата мизерная, одежды нет. Сыновья наслышаны об этом, вот и не хотят.

– Помрем мы, старики. Кто сменит нас? – будто сам с собой беседуя, тихо промолвил Отакчан.

– Олени уже сейчас становятся бесхозными. Теряются, волки травят, – Сэмэкэ стал наливать чай.

– А на что годятся твои сыновья? Не надо было тебе отрываться от оленей! – вдруг резко вскинул голову Отакчан.

– Тебе-то какая забота? Будто ты бригадир, стадо держишь.

– Мне тревожно за сородичей. Останемся без оленя, исчезнем и мы, эвены. Вот почему я кочую с оленями. Хоть чем-то помогу сохранить их, оленей наших. Постарел, признаюсь, сил маленько осталось, но, как видишь, держусь. А вот ты отвернулся от оленей. Из-за таких, как ты, страдают олени. Хоть бы сыновей приучил к таежной жизни.

– Опять ты за свое. Виноват я, каюсь, что не вывел сыновей на оленью тропу, – Сэмэкэ виновато ссутулился и развел руками.

– О чем с тобой говорить? Лучше я пойду. Обо мне не беспокойся. Только запомни одно: Айчима меня не содержит. Я живу сам по себе, никому обузой не стал, кочую по тем тропам, по которым веками кочевали мои предки. На своих оленях езжу. У Айчимы ничего не прошу. Ты Айчимой меня не попрекай.

– Куда ты торопишься, Ота?

– Пойду отдохну.

– Отдохни у меня. Можешь даже остаться на ночь. Место для тебя всегда найдется.