Оленные люди

Теперь перестали летать… Правда, рассказывают, в месяц два раза прилетает самолет…

– А почему, как раньше, не летают самолеты? Как ты думаешь?

– Откуда мне знать, Ота? Я человек маленький. А по-твоему, почему не летают?

– Власть перестала думать и заботиться о человеке. Вот и не летают самолеты. Некому думать о простом человеке. У них, у начальников, забота только о том, как разбогатеть.

– Потише бы говорил, Ота, а то кто-нибудь услышит, – Сэмэкэ испуганно оглянулся по сторонам.

– Боишься доноса, что ли? – усмехнулся Отакчан.

– Я не летаю по своей воле. Боюсь, что не выдержу долгие перелеты, сам знаешь, – Сэмэкэ счел нужным повернуть разговор в другое русло.

– А где Катерина?

– К дочерям уехала.

– Кто же говорил давеча о нехватке денег на авиабилет? – оживляясь, спросил Отакчан.

– Катерина выскребла последние сбережения, даже кое у кого в долг взяла и укатила на юг. Не выдержала, тоскует по дочерям.

– Ну и правильно поступила, – Отакчан медленно вынул трубку, долго ее набивал и с наслаждением закурил.

Раньше жена Сэмэкэ курить ему не позволяла. Она и мужа отучила от курева. Отакчан, вспомнив об этом, про себя улыбнулся: «Как можно жить без трубки, без такого желанного табачного дыма? Хорошо, что у меня нет бабы… Лучше я курить буду». Он и с женой друга иногда ругался из-за этого.

– Кури, сколько хочешь, – Сэмэкэ будто уловил потаенные мысли друга.

Отакчан благодарно кивнул головой.

– Была бы Катерина, ругалась бы, – тихо засмеялся Сэмэкэ.

– Да, тут ты прав. Опять бы ссора вышла. Будь я женатым, не поддался бы воле жены, как ты, бедняга слабовольный. Прости, конечно, за прямоту.

– Ничего, не обижаюсь. Знаю, что ты без злого умысла говоришь.

– А где сыновья? – Отакчан будто не слышит только что сказанные слова друга.

– Куда они денутся… С нами…

– Не поехали на учебу?

– Не хотят. Говорят, что проживут и так.

– Неужели твой пример для них так привлекателен? Ты неграмотный, и они отворачиваются от учебы, как некогда ты поступил.

– Прокопий, старший-то, на тебя ссылается.

– Что ты говоришь? Шутишь однако, – Отакчан, довольный, встрепенулся.

– Нет, не шучу.

– А что, интересно, он говорит обо мне? – Отакчан, как ребенок, ждущий что-то невероятно интересное, вытянул тонкую шею и всем корпусом повернулся к Сэмэкэ.

– Говорит, мол, дед Отакчан нигде не учился, институтов не кончал, а рассуждает, как философ.

– Ха-ха!..