История, в которой что-то происходит

– Чего мятый такой? – спросил Зор, вытащив пачку сигарет и протянув Светлому, угощая.

– Надо по церквям запросить, узнать, кто зимой пропал, – задумчиво пробормотал Светлый, выуживая сигарету, – да местных поспрашивать.

– Не учи учёного, – флегматично сказал Зор.

Подошёл сержант. С деланным видом закурил, будто на равных. Зор раздражённо гаркнул на него:

– Ну, где эти эксперты, а?

Запах весенней сырости сменился стылостью тёмной комнаты. Нарастая, дверной звонок требовал ответа.

Я, моргая от недавнего яркого солнца, лёгкого ветра с морозцем, иду открывать дверь.

На пороге Илья и Бурый. Бурый – молодой редактор телеканала, звезда, сошедшая из интернета в область телевещания. С ним мы знакомы смутно, но давно. Оба входят ко мне домой блицкригом, разбредаются по комнатам, наводят суматоху.

– Неделю от тебя сплошное игнорирование. Работаешь? – спрашивает Илья, ковыряясь в моём холодильнике и выуживая оттуда брикеты с йогуртом.

– Творю, – коротко отвечаю я, стараясь осознать действительность, отвлечься от идиотов, дающих показания, и отогнать от себя трупно-болотный запах.

На секунду оформляется мысль, что сцена созидаемая – это цикличное, застрявшее с давних пор воспоминание. Оно абсолютно не видоизменяемое, но могущее быть интерпретировано остальными различно и даже не так глупо, как это выглядит в моей голове. В моей голове вся сцена с обнаружением трупа – это когда карикатурные герои старого фильма (навязчивый, из детства) о полицейских (они будто вырезаны из бумаги), наложенные на примитивную картинку пологого берега в снегу (рисунок бумажной новогодней открытки).

Опять же – воспоминание об открытке – навязчиво и из детства. Так неужели любое творение – есть детская, перемолотая годами жизни, сублимация-синестезия? Полицейские и открытка очень глупо выглядят в моей голове, неестественно, как плохой коллаж.

Это – первейший препон в деле передачи истории: я удивляюсь тому, что такой идиотски-выблядски-плохой коллаж можно выставить на всеобщее обозрение.

Но надо помнить: набор сэмплов воображения тебя и их – различен и многообразен. Это надо осознать и принять. Плюнуть на то, что эти картинки портят и отравляют своей карикатурностью замысел работы. Плюнуть на то, что работа – (а ты убедишься в очередной раз) не избавит от картин/картинок всей твоей синестезии. Как бы тебе ни хотелось. Как бы ты не молил всё что угодно.