Днище

В карманах, тем временем, не оказалось ничего, пригодного для обмена в местном магазинчике, любовно называемым «Любушка» по имени тёти Любы, продавщицы. В общем, любовь-любовь, кругом одна любовь. Правда, у населения, не столь озабоченного орошением иссохшегося горла, это место именовалось «рыгаловкой». По вполне объективным причинам.

Когда «Любушка» уже маячила в зоне досягаемости, в карманах пальто бывшего бизнесмена были две пивные бутылки и 53 копейки мелочью, выпрошенные у прохожих.

– И чё? – сказала тётя Люба, глядя на всё движимое имущество Куца, выставленное на прилавок,– вот те рубль, и вали отседа.

Маленькая светленькая монетка звякнула о столешницу, подкатившись к 53-м копейкам, как бригадир к рабочим. Лёня не двигался.

– Ну, чё замер, морская фигура?

– Люб, это, дай поправиться, а? Завтра занесу, честное пионерское.

– А остальное когда? В день Великой Октябрьской Революции? Вали отседа, пионер-переросток, – и тётя Люба показала пухлый кулак размером с перезревший херсонский помидор.

Ситуация складывалась патовая, грозившая перерасти в мат в один ход. Притом, мат оставался за более сильным и удачливым противником, тётей Любой, а ход за Куцем, да и тот назад.

Лёня сгрёб мелочь и так и пошёл, зажав её в кулаке, ибо карманы были пригодны только для ловли крупной рыбы и вентиляции. Непонятно, зачем этот аксессуар вообще был в Лёнином гардеробе. Рыбалку он не любил, а вентиляция не могла помочь заскорузлому, отполированному рванью брюк обрести былую свежесть.

– Да пошла ты, стерва старая, чтоб я ещё хоть раз… – бубнил Куц под нос, явно опасаясь, что его бравада достигнет цели и потревожит чуткий Любушкин слух.

– Чиво?! – заорала тётя Люба, – ты ещё и ругаешься, хрон?!

– Не-не, ты чё, это я не тебе, – сказал Лёня и быстро ретировался с поля брани.

Нужно было срочно что-то решать.

«Для скорейшего достижения цели лучше всего действовать наиболее проверенными средствами», – решил Куц и пошёл к ближайшему мусорному баку для разведки и извлечения оттуда драгоценной стеклянной руды, которая перерабатывалась в абсолютно ликвидный товар, называемый «деньги».

Глава 3

Каждый день, с восьми утра до восьми вечера, с понедельника по субботу, с перерывом на обед с часу до двух, двух с половиной, а иногда даже до трёх часов, тётя Люба, в миру Любовь Ивановна Каткова, работала стрелочником.