Первый полет в одиночестве

Сейчас мы живем в разных городах. Но я часто летаю в отчий дом и знаю, что там целы практически все мои детские вещи, уцелели книги и комиксы. Мы, как и раньше, садимся и разговариваем. Мама, молодая и красивая женщина, берет меня за руку и, слегка задумавшись, говорит: «Давай присядем на минуточку».

Вот поэтому я твердо знаю: если между людьми есть проблема, всегда нужно сесть и обсудить ее.

Спасибо, мама.

ПАПА ВИТЯ

Филологическое образование, годы общения с разными людьми и часы за чтением книг по психологии не пригодились.

Я сгорбился на старом диване и не знал, что сказать на прощание. Рядом лежал отец. Он как раз все понимал, но уже не мог говорить.

Иногда сюжетные повороты жизни кажутся издевкой. Почти тридцать лет отец курил у подъезда, стоя в шлепках на босу ногу даже зимой. Сесть было некуда. В последние недели его жизни под окнами поставили скамейку. Ее сразу заняли лица сомнительной наружности. Одного из них папа в шутку окрестил моим другом. Тот активно прикладывался к бутылке, потерял ногу и ясное сознание, но жил дальше.

Зачем? Этого он не знал. Почему, друг, тебе отмерено так много? А кому-то незамедлительно выдают членский билет в клуб «60+»?

Я мало знал отца – косвенно каждый год это подтверждалось сложностью выбора подарка на праздники. Элитный алкоголь, набор для рыбной ловли, нарисованный портрет – догадки пробивались на свет труднее, чем цветок сквозь толщу асфальта. У мамы на мои вопросы всегда был один ответ:

– Да подари ты ему носки и не мучайся!

Даже как-то неловко, что я действительно привез ему носки – с эмблемой хоккейного клуба СКА.

И папа носил. Он почему-то полюбил армейцев и болел за них во всех матчах, часто сообщая мне результаты:

– Видел вчера, как ваши победили?

Папа прожил обычную жизнь и мало напоминал героя, но был очень отзывчив и добр к другим, помогал в любых ситуациях. Это качество, как известно, люди ценят куда больше геройства. Я прощал ему ссоры с мамой и лишний стаканчик с друзьями за спортивные газеты, которые он покупал по пути с работы.

Тогда мне открылся чудесный мир футбола, в котором я нахожусь до сих пор.

Уже нет отца, как нет и дивана. Но все еще остались сигареты, не разгаданные до конца сканворды, лист бумаги, на котором медленно забывались буквы. И разрядившийся телефон, надолго оставшийся без практики. Еще недавно он храбрился и утверждал, что все хорошо. Что СКА обязательно выиграет. А я божился, что летом мы сходим на рыбалку.