Первый полет в одиночестве

Недавно я заметил, что невольно перенял его вздох усталости, и с горечью подумал, что хорошо бы услышать игру деда на баяне или разгадать с ним пару кроссвордов. На худой конец, устроить партию в лото или карты, ради которых раньше в дом приходили еще молодые и живые родственники.

Наверно, в другой раз.

МАМА НАДЯ

Я часто ради забавы представлял, что вернулся домой пьяным и был застукан женой уже в прихожей.

– Посмотри на себя. Фу. На кого ты похож! – укоризненно бомбила та чувством вины.

– На маму, – стыдливо улыбался я.

Случай блеснуть остроумием в этом направлении так и не представился, но с мамой мы и правда похожи. Даже не столько внешне, сколько взглядами на жизнь. Оба «воздушные», верим в любовь. Немного смеемся над чудачествами людей.

Мама знала ко мне подход с раннего детства. Например, когда перед походом к врачу я начинал капризничать и упрямиться, она приводила аргумент, против которого не было защиты: «По пути мы обязательно спустимся в подземный переход».

Подземные переходы я любил чуть меньше футбола и точно больше школы.

И вместе с тем тяжело переживал чрезмерную опеку. Мама запретила бегать на улице, пока не сделаны уроки, и наложила вето на просмотр «Терминатора», «Чужого» и даже «Охотников за привидениями». Считалось, что все эти «страшилки» могут расшатать мою нервную систему.

В результате я вырос нервным и замкнутым – потому что не мог поддержать большинство разговоров сверстников.

Пару раз по причине подросткового раздражения меня даже возили к чародею.

Я закрывал глаза и дышал как насос при накачке велосипеда, а он тряс руками перед лицом и что-то бормотал. От испуга мне начинало казаться, что миром правит любовь. Чувство нездорового оптимизма быстро проходило на первом же уроке алгебры.

Мама была проницательна и всегда замечала следы присутствия девушек, тайно приводимых домой. Однажды я и вовсе забыл вытащить фотографию однокурсницы из альбома. Незнакомка сидела на диване в моей комнате, обнимала плюшевого медведя и улыбалась.

А мама смотрела на снимок и хмурилась. И потом сказала:

«Не води больше никого в квартиру без спроса. Ты же журналист».

Моей будущей профессией объяснялось большинство моральных доблестей и домашних обязанностей. Впоследствии эти слова пригодились, когда я решил переехать в Петербург. Родители отпустили меня без скандалов и уговоров остаться. Папа пожал руку и поцеловал в щеку. А мама разрешила посмотреть все части «Терминатора» – на всякий случай.