Сегментация Жизни

Я нелепо потоптался посреди комнаты, желая спросить её, но, не решаясь сделать это. Она о чём-то весело щебетала, походу старалась задёрнуть покрывалом неубранную постель, перекладывала подушки на кровати, а сердце моё всё учащало биение, неуверенность предательски росла, а я ждал момента, но понимал, что его, особого момента, не будет, и надо как-то выяснит всё быстро и безболезненно.

– Ты беременна? – оборвал я её пустое суетливое чирикание.

На секунду она замолчала, потом совершенно открыто и счастливо улыбнулась:

– Да.

Улыбка искренне радостная и откровенно бездумная – у большинства женщин она хорошо получается. Я чертыхнулся про себя, но надо было копать дальше, очень не хотелось оставлять это сомнительное удовольствие на потом.

– А кто отец?

Ответ был на удивление скор.

– Не знаю. – И всё та же безалаберная улыбочка на губах.

– А Лёшка сказал мне, что Юрыч… – Со стороны, вероятно, это было похоже на надежду. Но последовало молниеносное откровение, отрезавшее все пути отступления:

– Я соврала ему.

– Так ты не знаешь, кто отец… – Я пытался собраться с мыслями. – То есть, как это не знаешь? – скользнуло запоздалое удивление.

– Ну-у, у меня два варианта, – пожала она плечами. – И один из них ты.

Один из двух. Половина. Пятьдесят процентов. С твоим-то везением, ты попал, парень… И как-то сразу безответственно взгрустнулось, в голове чередой пронеслись самые грубые и нелестные выражения, которые обращены были и к себе, и к ней, но всё больше к ситуации.

Моё лицо, вероятно, вытянулось и вмиг приобрело то деревянное нелепое выражение задумчивости и тревоги, которое всегда так сильно забавляло Майку. Майка громко рассмеялась.

– Не нервничай ты так, – по-дружески похлопала она меня по плечу. – Я уже давно бросила курить и пить. Всё будет хорошо. Я рожу красивую, умную, здоровую девочку… Мне почему-то кажется, что это будет девочка.

Фантасмагория, чистой воды фантасмагория! Совершенно не так представлял я в минуты мечтательной нежности к себе любимому этот вот момент обретения нового статуса будущего папы.

Я надеялся, будут любовь, радость, цветы, счастливая и верная жена, а тут… Смешливое лицо с весенними конопушками девушки-студентки, не утруждающей себя моногамией или хотя бы определённой разборчивостью, и состязательная неопределённость в установлении «папашества».

– Но ты не рад за меня? – Милое озорное личико обиженно надуло губки.