Мар. Меч императора

Когда это произошло, я взглянул на него вторым зрением и тихо присвистнул: оказывается, тварь не просто всосала в себя магию – у нее появилось нечто, смутно напоминающее ауру! Правда, она была совсем куцей и состояла всего из одной ядовито-салатовой нити, идущей от затылка драхта до утолщения в основании хвоста, но она была! И это с ног на голову переворачивало сложившееся у меня представление о тварях, потому что, как ни крути, аура могла быть лишь у живых.

Признаться, я ожидал, что последний драхт отправится вслед за товарищами – перекусить или там дележку устроить.

Для обычного зверя это было бы естественно. Но вместо этого монстр неопределенно покрутил башкой, а затем двинулся в противоположную сторону, заставив меня озадаченно крякнуть.

При этом тварь двигалась целенаправленно, словно видела перед собой некий ориентир. На деревья и пни не натыкалась, то есть каким-то образом все же различала препятствия. На мелькнувшую перед носом шуструю стрекозу среагировала шипением, молниеносным поворотом головы и внезапной остановкой.

Но потом отвернулась и спокойно продолжала свой путь.

Держась на почтительном расстоянии, я следовал за неторопливо топающим монстром, пытаясь понять, что им движет и как он умудряется ориентироваться в пространстве. Причем до того увлекся, что совершенно упустил из виду Ворчуна. И спохватился лишь после того, как брат устал ползти за мной по земле и поднялся во весь рост, намереваясь и дальше следить за чудовищем с приличного расстояния.

Как только волк выпрямился, драхт замер и медленно-медленно повернул башку в нашу сторону.

Я мысленно выругался. Ворчун зарычал. Но прежде чем он бросил твари вызов по всем правилам, я тоже вскочил, с разбегу запрыгнул на волчью спину и крикнул:

– Гони!

Брат сорвался с места, как выпущенный из пращи камень. Обхватив его руками за шею и вцепившись пальцами в жесткую шерсть, я тихо костерил свое невезение и очень-очень просил Ворчуна бежать быстрее. Следить за драхтом в таком положении было до крайности неудобно, но мне хватило и шипения вместе с быстро (слишком быстро!) приближающимся топотом.

На мгновение обернувшись и обнаружив стремительно несущуюся тварь в каких-то двадцати шагах позади, я рыкнул:

– Левее! К сетям, Ворчун!

Что уж меня сподвигло принять такое решение, не знаю. Быть может, то, что натянутые среди леса веревки очень уж походили на ограничительный знак. Или тот факт, что мы до сих не видели в них ни одного разрыва.