Архитектура поэзии

Я отметаю страхи и вздохи распада,

от мели спасусь, коль придётся раз падать.

Я хочу тебя расколоть и разбить:

это мой способ тебя любить.

Я хочу тебя созидать и ваять:

это мой способ себя забывать.

Я хочу тебе подарить монумент,

чтобы ты поняла, что значит момент.

Я хочу показать, что значит любовью казнить:

это мой способ убийства амбиций возни.

Я хочу тебе стих подарить,

что написан с любовью и грустью.

Я хочу тебе ничего не дарить,

чтобы ты поняла,

что и это искусство.

Я хочу тебе подарить пробела пустоту,

я хочу тебе подарить

проблемы на плоту,

я хочу тебе подарить

блаженство наверху,

но я подарю тебе мир без меня:

вот, люби пустоту!

Я хочу тебе подарить постамент,

чтобы там был я,

которого нет…

Она. Загадка

Невыразимое словом хочется выразить,

невыносимое чувством хочется вынести,

невозможного груз навьючен на волю,

а возможное – здесь выходит на волю.

Как мало мне словом дано созидать!

Как много мне сердцем дано понимать!

Сколь мало вообще значат слова,

столь много всего нужно сказать.

Идеи летают, подобно птицам,

мысли желают воедино слиться.

И где же она, что соберёт вереницу,

даст маски актёрам? Людям – лица?

Музыка скажет, о чём слово молчит,

слово опишет, о чём скрипка кричит.

Но может ли нота словом стать,

и подойдёт ли слову нотный стан?

Дружба музыки и слов,

смерти каменный заслон

раздирает до основ,

а на деле – это сон.

Она.

Невыразимое выразит.

Она.

Невыносимое вынесет.

Она.

Сочетание нот и смысла.

Она.

Полёт стиха ею выстлан.

Мне надо сказать тебе

Мне надо сказать тебе

Но…

Мои слова больны:

у них сердечная недостаточность.

Предложения отдыхают,

разбив лагерь палаточный.

Текст надо мной смеётся:

у него смех припадочный.

Смысл спорит и угрожает

доводом палочным.

Бунт выразительных средств

вешает нос.

Курс метафор низок:

на них падает спрос.

Рифмы сбросились вниз,

став асфальтом.

Знаки препинания стали

кусками с Мальты.

Всё стихосложение —

боль, тихое жжение

твоего луча, целующего линзу.

Твои глаза выжигают огонь

на бересте новых смыслов.

Но его записать и оставить

никак нельзя,

ибо знак не выражает

суть тебя.

Что я скажу иероглифом,

что в любви признаётся?

Ничего,

ибо любовь

только в молчании слов познаётся.