Адонис. Французская поэзия XV–XIX вв.

Ревность

Художники словес, кем вымыслы воспеты,

И вы, изографы, безмолвные поэты,

Рисующие нам огни, оковы, чад,

Гнев, ярость, бешенство, дырявые сосуды,

Изобразите ли весь ужас той паскуды,

Что, Ревностью зовясь, в себе скрывает ад?

Тот коршун, что клюет титана Япетида,

И бочка Данаид, и плетка Эвмениды,

И колесо в гвоздях, где Иксион распят,

Все муки Флегия, Сизифа и Тантала, —

В сравненье с ревностью сие ничтожно мало;

Тому, кто сдался ей, она готовит ад.

Обняв свою жену, ревнивец мнит меж делом,

Что в мыслях та с другим, а с ним лишь только телом;

Пока та молится, верша святой обряд,

Он дома мучится, и сей Вулкан злосчастный

Рога на лбу своем считает ежечасно,

От страшной Ревности себя низводит в ад.

Завидная краса, наряда прециозность,

Журчащий голосок, походки грациозность,

Улыбка томная и откровенный взгляд,

Веселый бойкий нрав, слезинка ль на ресницах,

На лютне ли игра, мгновенный блеск в зеницах, —

Для Ревности сие мучительнейший ад.

Печальны и бледны, задумчивы и хмуры,

Капризны и скучны, тоскливы и понуры,

Сердиты и дики, на всё грозой глядят,

Их разум угнетен каким-то сном обманным,

И печень жрет им гриф с усердьем непрестанным,

Ведь у ревнивцев жизнь, не жизнь, а сущий ад.

Пусть, охладевшие, бегут они к Медеям,

Чтоб высохшую плоть помолодили те им;

Пусть угорят они в притонах, где разврат,

Иль выпадет хотя б кинжал им в гороскопах,

Всё лучше, чем в рядах ревнивцев роголобых

Спускаться в Ревности сей беспросветный ад.

Замшелые мешки, сморчки и остолопы,

Плешивые башки, отвиснувшие жопы,

Сопливые носы, скажите, знать бы рад:

Почто вы ветреных юниц берете в жены?

Вы – лед, они – огонь. Вам муки предрешённы,

Ступайте ж, старики, ступайте в этот ад.

Венсан Вуатюр

(1597–1648)

«Любя Уранию, я жизнь окончу рано…»

Любя Уранию, я жизнь окончу рано!

Не исцелят меня разлука и года,

Я вижу, помощи не будет никогда,

Не возвратить былой свободы, столь желанной.

Как долго я сносил суровость невозбранно!

Но, грезя о красе, которой та горда,

Благословляю боль, и смерть мне не беда,

Не смею я роптать на своего тирана.

Порою в разуме я друга нахожу,

Он помощь мне сулит и нудит к мятежу,

Но вмиг нужда велит служить ей ежечасно.

И после тщетных всех усилий и хлопот

Мне говорит она: Урания прекрасна,

И вяжет чувства вновь подобием тенет.