Ленинбургъ г-на Яблонского

Международного фестиваля молодежи и студентов в Москве,

когда стали вешать портреты Хемингуэя, увлекаться Ремарком

и везли на трамвае картонный стаканчик с пепси-колой,

полученной на американской выставке,

чтобы дать попробовать родным этот чудо-напиток,

в те славные времена,

когда можно было спокойно сообразить на троих,

имея в кармане всего один рубль,

а великого поэта назвать свиньей,

в ГБ на допросах уже не били

и прекратили круглосуточный «конвейер»,

но насильно кормить гибким зондом с металлическим наконечником

через нос или рот научились весьма даже виртуозно,

когда хулиганы часто оказывались джентльменами,

слово «орденоносец» ещё что-то значило,

дрались до первой крови и лежачего не били,

когда реабилитировали Мейерхольда и Михоэлса,

но Гумилева или Ходасевича упоминать было самоубийственно,

в те ясные призрачные патриархальные времена,

когда из Ленинграда в Сухуми ехали трое суток,

и после голодной России в Украине подносили к поезду

котелки с горячей отварной картошкой, посыпанной укропом,

малосольные огурцы и теплое молоко в крынках,

а ближе к Кавказу – стаканы с ароматной крупной земляникой,

вареную кукурузу, алычу,

после Псоу начиналась гостеприимная Грузия

с дивным домашним вином, шампанскими яблоками

и сулугуни в мамалыге,

когда привычны были имена Гилельса или Ойстраха на афишах города,

но в трамваях уступали место старикам и беременным женщинам,

начинали ломиться в БДТ и одеваться у фарцовщиков,

когда вдруг стали обращаться к любому – даже к девушке – «старик»,

и винные магазины работали до 11 вечера,

всех работниц пивных ларьков звали Клавами,

а в Лолиту Торрес влюблялись поголовно,

когда «Порккала-Удд» вернули Финляндии,

Порт-Артур – Китаю, а Крым – Украине,

бригадмильцы разрезали узкие брюки у стиляг и всех остальных,

в застольях пили за свободу и здоровье Манолиса Глезоса,

про Раймонду Дьен забыли,

но звезда Анджелы Дэвис в СССР ещё не взошла,

когда к Новому Году закупали гуся и полусладкое шампанское,

Рыбников и Юматов были кумирами девушек и женщин,

а Гагарин их всех переплюнул,

когда ломбарды были забиты очередями,

трехпроцентный заем являлся неотъемлемой

частью бюджета каждой семьи

и Людмила Гурченко метеором ворвалась в «Карнавальную ночь»,

в те светлые времена, когда летними каникулами в деревне

ещё можно было прекрасно ехать на телеге,

лошадь шагала неторопливо, задумчиво,

с