Любовь не выбирают

Но в меня не нужно бросаться заклинаниями: во-первых, здесь они не подействуют, а во-вторых, в этом нет необходимости. Мы, как и вы, создания из плоти и крови. Хотя, полагаю, для многих твоих сестер даже отдаленного сходства с демонами достаточно, чтобы приписать нам славу кровожадных чудовищ.

Я одернула сбившееся набок платье и, отступив еще на шажок, все-таки потребовала:

– Покажите руки.

И снова повелитель меня удивил, безропотно сняв перчатку с левой руки. Но, поскольку когтей на пальцах у него не оказалось, а кожа, хоть и выглядела бледной, все же не имела характерных для одержимых отметин, я вздохнула с облегчением:

– Спасибо.

– И это все? – иронично вздернул бровь моран. – Неужели даже не попытаешься ударить?

Я на мгновение заглянула в его жутковатые глаза, в которых снова, как в первый раз, отразилось мое раздосадованное лицо, и поморщилась.

– Вы – не нежить. А значит, у меня нет причин для нападения.

– Пока нет, – едва заметно кивнул моран, словно прочитав мои мысли.

 – Но я рад, что хотя бы на время этот вопрос отпал.

– Зачем вы меня искали?

– Вообще-то я искал не тебя. Мне нужна верховная белая ведьма.

Вот теперь пришла моя очередь усмехаться.

– Госпожа Тейлара уже давно не бродит по дорогам в поисках приключений. Для этого есть ведьмы попроще.

– Мы знаем, что она редко покидает храм матери-богини, – охотно согласился повелитель. – Но у нас нет желания испытывать его стены на прочность – это осложнит отношения с верхним миром.

Тем не менее я должен увидеться с этой женщиной. А в качестве благодарности готов подсказать, где найти ваших пропавших сестер. Как считаешь, на таких условиях она согласится встретиться?

Я мгновенно ощетинилась.

Белый храм – это особое место, в котором такие, как я, издревле черпают силу. Место, до краев наполненное благодатью матери-богини – покровительницы всего живого, которую почитают во всех без исключения странах верхнего мира.

Мы, ее жрицы, несем в себе ее божественный свет.

В местах, где мы регулярно бываем, лучше плодоносит земля, в опустошенные засухой русла быстрее возвращается вода, в лесах охотнее родятся звери, а люди в деревнях начинают меньше болеть.

Нет, мы не изгоняем смерть и не исцеляем тяжкие болезни, но помочь заживить простую рану или облегчить боль нам вполне по силам.

Наш храм – это не неприступная крепость, а древняя святыня. Именно поэтому к нему относятся с таким трепетом.