Перпендикулярность

– Не знаю, – ответил я, – но начинаю догадываться.

Пройдя лестницу до конца, мы обнаружили Акимыча, пригвожденного к двери тремя штырями. Металлическая арматура, несомненно, была заимствована из комнаты «экспериментальная». В сложившейся ситуации хотелось съязвить по поводу двух концов одной палки, однако было не до этого.

Подойдя ближе, я понял, что он еще жив. Его прерывистое поверхностное дыхание едва заметно шевелило демонтированную грудную клетку. Наличие жизни в теле, из которого успела истечь почти вся кровь, удивляло.

– Малкин, что тебе тут нужно?

– Можешь быть уверен, не ты.

– Опять секреты…, – харкаясь кровью, прошептал Акимыч.

– Что здесь стряслось? – спросил я, пытаясь стащить его с арматуры.

– Оставь меня. Слишком поздно, – корчась от боли, отвечал он.

После нескольких неудачных попыток мне всё-таки удалось стащить Парикмахера со стальных прутьев и усадить на пол, прислонив спиной к стене.

– Не знаю как, но они сумели вырваться…

– Кто они?

– Твои друзья, Малкин. Они убили всех, а под конец решили поиздеваться надо мной.

– Где они сейчас?

– Где-то здесь. И…, – на мгновение сознание покинуло Акимыча, – мне кажется, им кто-то помог.

– Это был Бобрик.

– Бобрик? С чего ты взял? – в агонизирующем порыве ярости Парикмахер схватил меня за ворот рубашки.

– Он сам мне сказал.

– Сволочь…, – произнес свое последнее слово Акимыч и замер навечно.

Опустив ему веки, я минут пять сидел подле трупа с горестным скрежетом на душе. Мне так хотелось наконец-то ощутить конечную цель всего происходящего, но вместо этого я видел пугающую пустоту.

– Игорь, нужно идти, – одернула мои размышления Вика.

– Что ж, пойдем, – ответил я, поднимаясь.

…Мы же уверены, что это не так. Плезиозавры не могут жить в море или океане. Как и все рептилии, они дышали легкими, и для этого им обязательно нужно было время от времени всплывать на поверхность.

Бросив Акимыча на произвол судьбы, мы проникли за дверь, изуродованную металлическими штырями. В притаившемся полумраке одиноко моргала шестидесятиваттовая лампочка.

– И куда дальше? – спросил я, повернувшись к спутнице.

– Понятия не имею. Я здесь впервые.

– Что ж, – мой вздох был печален, – идем наугад.