Перпендикулярность

…В начале ХХ века ученые, исследующие «чудеса» Библии, стали склоняться к тому, что библейский левиафан – это плезиозавр, морской ящер, в массе своей вымерший почти семьдесят миллионов лет тому назад. Впрочем, считалось, что несколько десятков таких животных сохранилось, и время от времени они встречаются в морях…

Меня разбудило чье-то злобное чавканье. Я попытался дернуться, однако тут же в мои запястья врезались стальные браслеты. Открыв глаза, я обнаружил себя прикованным к батарее, а передо мной за маленьким столиком из красного дерева сидел Бобрик и занимался поглощением завтрака.

– Что, придурок, проснулся? – ехидно заметил гэбэшник, отправляя в рот очередной кусок колбасы.

– Что это значит? – спросил я, судорожно дергая оковы.

– Это значит, что ты мой пленник. Прям как у Толстого, только ямы нет. Извини, не успел вырыть.

В глазах Бобрика играло безумие, которое не предвещало ничего хорошего.

– Ты ответишь за это! Ты и твой долбаный шеф Акимыч!

– Ошибаешься.

– О чем ты? – осведомился я.

– Акимыч был слишком глуп и не понимал, куда дует ветер. Пришлось помочь ему уйти со сцены. Конечно, будет не хватать Парикмахера, но что тут поделаешь… такова жизнь.

Очередная отупляющая волна неприкаянности нахлынула на меня, тем самым укрывая от гладкой поверхности умозаключений.

– Это ваши разборки. Я-то тут при чем?

Бобрик всё больше начинал походить на садиста-извращенца из ближайшей психиатрической клиники. От предвкушения чего-то, созревшего в его нездоровом мозгу, он распустил слюни, которые теперь обильно стекали по его подбородку. И лишь теперь я заметил татуировку.

– Боже. Так значит ты найт?! И это ты заварил всю эту кашу с похищением «зеленого снега»?

– Что ж, – вздохнул гэбэшник, – Ты сумел догадаться, но слишком поздно. Пришло время платить по счетам.

– Что ты намерен со мной делать?

– А ты не догадываешься? То же самое, что и в прошлый раз.

– То есть?

– Первый раз – не пидарас, второй раз – как в первый раз… Не знаю, как тебе удалось вернуться, но это даже к лучшему. Чем чаще ты будешь возвращаться, тем больше твоей черной крови прольется на могилу моей сестры.

В следующее мгновение он бросился ко мне и начал стягивать с меня джинсы, а затем и трусы.