Перпендикулярность

Индивидуум нахмурил отсутствующие брови.

– Зачем вы здесь?

– Мне тоже хотелось бы знать ответ на этот вопрос.

– Моя фамилия Акимыч, но многие называют меня Парикмахером.

По моим губам невольно пробежала улыбка, которую я спешно запрятал.

– Не смущайтесь, – попросил Парикмахер, – Серьезные люди, коими и являемся мы с вами, должны относиться к своим недостаткам шутя. Скажу вам по секрету, наш отдел зовется «парикмахерской у Акимыча».

– Забавно.

Наблюдая за Парикмахером, я пришел к выводу, что он неплохой парень.

– Конечно, я рад с вами побеседовать, – сказал я, – но уют вашей кунцкамеры меня совершенно не вдохновляет.

Акимыч сделал серьезную мину и распахнул папку, лежащую перед ним на столе.

– Прошу у вас прощения за своих подчиненных и за ночь, проведенную в изоляторе. Им всегда трудно сдержаться в отношении мертвецов, разъезжающих по городу.

– Каких мертвецов?

Теперь на лице Парикмахера застыло удивление, и оно было явно не наигранным.

– Так вы, что и впрямь не знали?

– О чем?

– О том, что ваши приятели Нойман и Стародуб живые мертвецы.

В моей голове в очередной раз начали путаться мысли, но я всё же спросил:

– Это еще одна шутка?

Акимыч спешно положил передо мной несколько документов из своей папки, после чего заявил:

– Здесь всё написано. Сводка разведки. Результаты двухнедельной слежки. Отчеты экспертов.

Зачитываясь изящно выведенными каракулями, я не желал им верить.

– Это подстава, – прошептал я.

– Не верите? – ответил парикмахер, – Тогда идите за мной.

Сказав это, Акимыч поднялся из-за стола и вышел в коридор. Я последовал за ним. Пройдя шагов тридцать, он постучал в дверь, на которой располагалась табличка «экспериментальная». Спустя какое-то время она отворилась, мы вошли и оказались в большом зале, посреди которого находились двое субъектов, цепями прикованных к потолку.

– Вот они, ваши друзья.

Полумрак, царивший в комнате, замедлил процесс узнавания, но, подойдя ближе, я понял, что это действительно они.

– Что с вами случилось? – прошептал я, взирая на эти подобия людей, измазанные кровью и потерявшие человеческие лица.

– Они были такими всегда, – раздалось позади меня.