Перпендикулярность

Он учил, что душа существует до тела и перед погружением в тело наделяется всем знанием. Когда душа входит в материальную форму, она притупляется, но последующими рассуждениями о чувственных объектах она пробуждается и восстанавливает свое исходное знание. На этих посылах была основана его попытка стимулировать мощь души через иронию и индуктивное размышление. Единственным предметом его философии был человек. Он провозглашал философию дорогой к истинному счастью, а цель философии – двойною: размышление и постижение Бога и освобождение души от материального плена.

О Боге он говорил: «Что Он есть, я не знаю; я знаю, чем Он не является».

Однако для многих Сократ был как в глазу бревно. Особенно он был неугоден для некоего Анита.

Книга IX: Критика обстоятельств

…И сказал Господь Бог Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?..

Великий скептик любил ходить на комедийные постановки, но не потому, что они удовлетворяли его интеллектуально.

– А что сегодня за комедия? – спросил Сократ рядом сидящего грека.

Эллин судорожно встрепенулся, его брови стали медленно ползти вверх на полысевший череп, на лице застыл гигантский знак вопроса, а язык прошипел что-то несуразное:

– Вы что-то спросили?

– Да, нет.

– Вашему вниманию предоставляется произведение Аристофана «Облака», – сообщили по ходу пьесы.

– Что ж посмотрим, чем эта бездарность решила нас потешить в этот раз.

Сократ внимательно и сосредоточенно следил за сюжетом, так что появление актера, пародирующего некоего философа, не стало для него неожиданностью, тем более шоком.

– Да, да… Ха-ха… Насколько точно подмечено…, – доносилось со всех сторон и пролетало мимо ушей истинного философа.

Сократ смотрел на жалкого актеришку, сидящего в корзине, подвешенной в воздухе, и изучающего Солнце, и понимал, что смех, пронизывающий пространство вокруг сцены, адресован лично ему.

– Какое жалкое зрелище, – подумал философ.

Его лицо отражало истинную безмятежность в тот миг, когда он поднялся с сиденья, чтобы предстать перед афинскими зрителями в своем истинном обличье.