Жилец. Рассказы

Ближе к еде ведь лучше, правда?

Тошнота подступила к горлу Евы, в глазах потемнело, но дурнота отступила так же, как и пришла.

– Правда, – выдавила она. – Спасибо. Я… я жильца себе нашла, он мне платит.

Пани Влашува изогнула бровь.

– Как это – жильца?

– Так, – ответила коротко Ева.

Пройдя к окну от Евы и обратно, пани Влашува присела на табурет.

– Это высокий такой? С саквояжем? В чёрном пальто.

– Он.

– А я думала, кто у нас ходит во дворе… Ты его знаешь? Он хороший человек? – заговорила она обеспокоено, пристально глядя на Еву.

Ева и сама толком не понимала, хороший ли человек её жилец, и не могла сказать, что знает о нём хоть что-то, кроме того, что зовут его Тобиашем, в город он приехал на днях… А лет ему сколько? Наверное, до тридцати.

И готовит.

Картошки вон купил.

– Хороший, – подтвердила она после паузы.

– Бумаги-то у него взяла? – недоверчиво спросила пани Влашува.

– Взяла, – соврала Ева, но соседка не успокоилась.

– Будь осторожна, – сказала она, подняв поучительно палец.

Вернувшись домой, Ева сразу завернула в кухню и выпила залпом три стакана холодной воды подряд. Голова трещала, и Ева не могла понять – вокруг не видать ни зги, потому как в глазах потемнело или потому что доходит восьмой час.

Утерев губы ладонью, Ева присела за стол и увидела свёрнутую газету – одну из тех, что её жилец читал днём. В глаза ей бросились чёрные рамки. Приглядевшись, она поняла, что это были сплошь некрологи.

Свет локомотивных фар пробился сквозь задёрнутые шторы, заставив Еву уткнуться лбом в стену. Через секунду свет пропал, но появился вновь, заполняя комнату и пролезая под плотно сомкнутые веки. Раскрыв глаза, Ева увидела, что люстра под потолком зажжена, и услышала не голос диспетчера, а бормотание заработавшего приёмника на подоконнике.

– Там не было ничего трагичного, – пробубнил Тобиаш, встретившийся Еве у гардероба.

– Вы…

– Ничего трагичного, – повторил он. – Странно, что электрик не справился.

– Он и не приходил вообще… – смущённо сказала Ева, и Тобиаш едва не выронил шарф.

– Как это?

Ева запнулась, задумавшись над тем, говорить ли Тобиашу правду: кто знает, не возьмёт ли он сейчас свой саквояж, не завернётся ли снова в шарф и, что самое главное, не заберёт ли деньги обратно.