Поколение XXX

Какую музыку слушаешь?

– Вам это интересно? Наверное, нужно для репортажа, чтобы написать, что все это произошло из-за музыки?

Мне стало стыдно, словно я действительно для этого его и спросил. Но нет, не это было моей мотивацией.

– Нет, я спрашиваю со своего личного интереса. Мне хочется узнать тебя получше.

– Мне многое нравится, но любимые это суисайдбойс, – сказал он как будто вызывающе.

– О чем они поют?

Эл долго изучающе смотрел на меня и его взгляд совсем не напоминал теперь взгляд ребенка.

– Не хочешь отвечать?

– А нужно?

В его тоне я уже слышал нахальство.

– Не нужно, если не хочешь.

– А по-вашему нужно объяснять, о чем поет группа суисадбойс? Разве нельзя определить примерное направление по названию? Вам сколько лет?

Я пропустил вопрос о возрасте, наглости этому парню было не занимать. Однако что-то было в нем еще, помимо всей этой лихой бравады. Было что-то внутри.

– Ты умен для своих лет.

Он своим взглядом исподлобья чуть дыру во мне не прожег.

– И это плохо? Всем нравятся наивные дурачки. Если ты ребенок, то должен быть тупым, тогда с тебя меньше спросу. Да ведь и у взрослых ничего не меняется. Если ты дебил, то можешь убить, и тебе ничего за это не будет.

– По твоему мнению, душевнобольные должны отвечать за свои поступки, как и здоровые люди?

– По моему мнению, за преступление просто нужно отвечать, кем бы и как оно не было совершено.

– Это жестоко.

– Вы хотели сказать не толерантно? – поправил он меня.

– Хочешь, я не буду упоминать эту группу в своем репортаже? – предложил я приветливым тоном. Эл только пожал плечами.

– Мне фиолетово. Вы же все равно сделали уже свои выводы.

Вот тут я уже стал заметно нервничать.

– Как я могу сделать какие-то выводы, если ты мне не сказал еще ничего? Ноль фактов.

Он заметил мои настроения и примирительно произнес:

– Ладно, давайте встретимся завтра, я напишу на листке подобие плана и по нему Вам все расскажу.

Я поразился его рассудительности. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться с ним.

Весь вечер дома я провел как на иголках. Передо мной все время стояло лицо этого мальчика. Такое изможденное, такое искреннее и грустное. Мне действительно захотелось ему помочь.

В голове прокручивались моменты из его дела, от которых волосы у меня на голове вставали дыбом.