Поколение XXX

Ты ведь хочешь, чтобы все узнали правду? Всю правду, как есть, а не ту, что им рассказывает желтая пресса.

Он немного помолчал, а потом ответил так резко, бескомпромиссно:

– Мне нет до этого дела. Зачем мне чтобы кто-то знал правду? Что от этого изменится?

Его пытливый взгляд словно дырявил меня.

– Чтобы восторжествовала справедливость, – объяснил ему я, мне сделалось не по себе, словно я объясняю простые истины и говорю с ним как с маленьким, хотя он явно был развит больше своих лет.

– Справедливость в том, что я сижу на зоне.

Я совершил преступление, и я отвечаю за него.

Мне нечего было возразить. Только вот его дело было не таким простым. И по его поводу велись большие споры. В судах, в прямых эфирах телепередач. Да что уж там, в каждом дворе, на каждой лавочке.

– Понимаешь, в твоем деле очень много спорных моментов. Твои адвокаты намерены подавать на апелляцию. И есть очень большой процент того, что ты скоро выйдешь на свободу.

Он только пожал плечами.

– Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне о своем друге, который, к сожалению, уже в лучшем из миров.

И о новенькой девочке, что пришла в ваш класс…

Я запнулся, и полез в свои записи.

– Она пришла в наш класс 21 марта.

Услышал я его сдавленный голос. Меня обрадовало, что он так охотно поддержал диалог.

– Вы стали дружить с ней, верно? Стали дружить оба?

– Ну как дружить…

Я почувствовал жесткое напряжение. У меня было ощущение, словно в комнате, кроме железной решетки отделяющей нас стали летать электрические разряды.

– Ну как дружат в вашем возрасте. Вы, наверное, вместе гуляли, вместе слушали музыку, – попытался я ему помочь. На что он только усмехнулся:

– И зачем я Вам нужен? Вы же сами хорошо можете придумывать.

– Я лишь предположил.

– Можно сменить тему?

Он озадачил меня своим поведением. А в свете того, что я читал об их деле, мне сделалось совсем жутко. Что-то тут было не чисто. Он не хотел отвечать даже на безобидные вопросы. Сменить тему я не мог, я мог лишь отсрочить ее обсуждение.

Ну что ж парню нужно принять новые обстоятельства, что сложились вокруг него, ведь они с его покойным другом считали себя королями школы и творили, что хотели, а теперь он чувствует себя одиноким и уязвленным. Мне дали неделю на репортаж, так что за четыре-пять дней я должен был разговорить угрюмого подростка, плюс два-три дня на статью и ее корректировку. А сегодняшний день можно было считать просто днем знакомства.

– Хорошо, давай переведем тему.