Судьба в точке пространства

Весна кругом взирает на себя,

приятно наблюдать за этим глазу,

вот место, где забила кол судьба,

я здесь прижился как-то сразу.

Мой призрак оторвался от натуры

и улетел в другой пейзаж листвы,

туда, где нет готической структуры,

а есть душа, в которой только ты.

Здесь, в центре старого света,

на плоской земле, холмы, лощины,

она коротка до горного хребта,

горы рассекают её, как морщины.

Ночи беспокоят вереницей в ряд,

мыслями о жизни и смерти,

где-то рядом рай, ангелы говорят,

но ближе ад, мне вторят черти.

Только мысли о себе и семье,

перед сном звучат колыбельной,

как прижиться в чужой стране,

где нет наций и нет губерний.

Усну, спокойно в этой тиши.

Все спуталось на разных широтах,

а утром мысли свои запишу,

выживая в иммигрантских заботах.

Устами излагаю грусть,

дал Бог словами,

когда на родину вернусь,

я буду с вами.

На срок предвиденный увяз,

в земле Баварской,

но точно не в последний раз,

адепт скитается.

Простите все, кто мне знаком,

без сцен стенаний,

язык родной – мой отчий дом,

в моих признаниях.

Больше чем ноль

Писатель отличается от живописца

одинокими мыслями от своего лица,

шорохом и скрипом пера

и частым перелистыванием своего нутра.

Живописец отличается от политика

отсутствием знания, в чей адрес критика,

нервами, не закрученными в канат,

и невозможностью получать откат.

Политик отличается от читателя

не принадлежностью к среде обывателя,

высоким мнением о себе самом

и частотой попадания в дурдом.

И только неизвестный всем читатель

выглядит, как одинокий журавль

и не отличается ничем от писателя,

из-под которого на миг ушла земля.

Для него книга – необычайна и проста,

как для нашего века изобретение колеса.

Скорость жизни как перелистывание страниц,

навязанный знаменатель и всеобщность лиц

происходит по законам притяжения звёзд,

где бродит муза в пространстве грёз.

Только в царстве воздуха мы делаем глоток,

чтобы мысль после выдоха выражала слог.

Нет на земле вещи безупречней, чем алфавит,

делающий нас гуманнее, когда мозг говорит.

Грамматикой и языком – вот чем живёт разум.

Человек без этого впадает в маразм.

Мы хотим выстроить жизнь наподобие алфавита.

Создать портрет на лоне природы, которая свита.

Мы движемся дорогой фантазии, в своей эклоге,

выстроенной из шагов, разместившихся в слоге.