Судьба в точке пространства

Это есть повседневное зло,

как избавиться от такой беды?

Сомневаюсь, чтобы нам повезло,

изгнать из сознания эти плоды.

Есть единственное средство на земле,

но оно практически абсурдно,

надо, чтобы глупцы стали умными везде,

наверно этого никогда не будет.

Они не знают цены вещей.

Судит их глаз, а не ум.

Они ничтожное хвалят вообще,

не имея понятия, наобум.

Славь других, себя уронишь,

дашь другому жить на свете,

так себя со света сгонишь,

для чего рожден я на планете?

Чести и славе поклоняться,

вы это не хотите признавать,

желая чем-нибудь казаться,

охотно готовы меня отрицать.

Едва ли ревность сейчас важнее,

болезней, снов и мыслей строк,

не позволяю изменять себе я,

свобода праздника, грехам урок!

Не надо думать ни о чём

и в одиночестве тоску гонять,

улики обжигать свечой,

чтоб преданность свою предать.

Мы так недолго были вместе,

годам подвесив ярлыки,

что дети подрасти успели,

и не сносились каблуки.

Мы не успели насладиться,

той жизнью в роскоши кино,

что вот уже пора проститься,

быть рядом, просто не дано.

Мы лишь успели обнажиться,

но не уснуть во сне в объятиях,

твое желание ухитриться,

стать в одиночестве богатой,

как ураганный шквал стихии

с корнями вывернул любовь,

нам не дождаться той миссии,

когда мы вместе будем вновь.

Да, я, видавший жизнь поэт,

не раз испытывал свою судьбу,

пишу о сходстве наших бед.

Все будем одинаковы в гробу.

Пусть мы при жизни разноликие,

фантазия основа есть для сплетней,

но факт наличия улики,

в любви этап совсем последний.

Зло уступает место для добра,

уже неважно, что чувствую внутри,

жизнь продолжается, она мудра,

а сердце свободно для поиска любви.

Кнутом судьбы себя безжалостно веду,

на свалку лет прокисших дат,

не будет места мне в Аду,

ищу тропу в небесный сад.

Мой призрак

Глотаю голод в пустоте,

кромешной ночью,

журчит желудок в темноте,

так, между прочим.

Я рад бы муку утолить,

но лишь словами,

судьбу безмерно потопить,

на век, слезами.

Ирония из ненависти рвется,

в стихи заходит,

надежда с иронией сживется,

все происходит.

Мой образ на призрака похож,

живой иль мертвый,

а существую словно бомж,

во всем голодный.

Проходят дни раздробленной судьбы.

Уже не ставлю в календарь отметки,

я втерся постепенно в уровень толпы,

мне ветер шепчет что-то по-немецки.