Только двое. Проза

Или корова вырвется на свободу из сарая, причинив своему мучителю дискомфорт, возможно с летальным исходом. Так всегда: либо ты, либо тебя.

– О чём ты думаешь? – спросил он.

– Так, ни о чём, глупости в голову лезут.

– Надо возвращаться в гостиницу, собираться. Ты поспи, а я соберу вещи.

– А что я буду делать ночью, если сейчас высплюсь?

Он хитро прищурился:

– Ночью и посмотрим.

За три часа до поезда в номер постучали. Это была администратор. Увидев чемоданы возле двери, она пропищала:

– Вы уже собрались? У вас СВ, – а потом добавила, – других мест не оказалось, – и исчезла.

– Ну и как я могу доверить тебя вот этому? – спросил он.

– Просто она слишком молода.

– Ты всегда всех оправдываешь. Этот ведёт себя так, потому что…, а этот – потому что…

– А как надо?

– Я знаю только, что свинья ведёт себя как свинья, потому что она свинья по рождению. Без всяких «потому что». Даже если она закончила Гарвард и имеет учёную степень.

– Перестань. Причём тут свиньи, мы же о людях говорим.

– С людьми также. Ты слишком наивна и доверчива.

– Поэтому ты со мной.

– У меня нет другого выхода. Я не могу оставить тебя одну – пропадёшь.

– А ты меня найдёшь.

– Я тебя не потеряю. Буду всегда рядом и буду везде водить тебя за ручку.

Через три часа они сидели в вагоне СВ. Поезд должен был вот-вот тронуться. Она листала томик стихов Блока, а в чемодане лежали сказки Салтыкова-Щедрина. Она, сама не зная зачем, на днях попросила купить ей сказки Салтыкова-Щедрина, он удивился, но купил.

Он ничего не читал: смотрел в окно, хотя было уже темно и ничего не было видно, кроме собственного отражения и чистил мандарины. Поезд тронулся.

– Ну, тронулись, – сказал он.

Она засмеялась.

– 2 —

Утром был следующий город, и всё повторилось вновь. Она подумала, что ещё месяц, и она будет свободна, она будет дома. Зачем было соглашаться на это трёхмесячное турне по необъятной родине? Родина действительно была необъятной. Они колесили уже два месяца, но родина не заканчивалась, а всё продолжалась и продолжалась, длилась чередой-вереницей железнодорожных вокзалов, гостиниц, ДК, как жемчужное ожерелье на нитке.

Ниткой были железнодорожные пути, а жемчужинами города. Люди были добрыми, приветливыми без столичного снобизма и приторности, и ей это нравилось. Они были настоящими, живыми, находчивыми.

– Когда вернёмся домой, давай заведём кота или кошку, если хочешь, – сказала она ему.

– Давай.