Иглы в воде

Дала почитать одной из настоек рассказ о себе, вот и всё. И как вы, должно быть, понимаете, сей опус моему герою не приглянулся. А как же так получилось, спросите вы?

Наступило восьмое марта, и я со своими подругами отправилась отмечать праздник в любимый бар. Там за стойкой сидел Мишенька, он отдыхал, вовсю шла не его смена. Я так рада была его видеть и ощущала себя смелой и энергичной в международный женский день, что по какой-то нелепой случайности решила дать почитать мой рассказ другу. Так сказать, чтобы от настойки он тут же опьянел.

Прошло, признаться, пару месяцев с тех пор, как настойка была готова. Я не перечитывала её много раз, ибо привычки подобной не имею, и потому успела забыть некоторые куски, и в общем создавалось впечатление, что рассказ должен понравиться моему герою, так как он виделся мне совершенно безобидным.

После первых двух абзацев Мишенька бросил чтение. Его душил гомерический нездоровый хохот, он не мог остановиться.

Бедный, он явно планировал отдохнуть, а из-за моего «невинного» рассказа решил скрыться поскорее. И вот, спустя неделю после инцидента, мы встретились вновь.

Мишу я любила как брата и за многое уважала, а потому старалась строить глазки в наиболее удачные моменты. Я поняла, что лёд тронулся, когда под конец своей смены он решил сесть со мной рядом, воткнуть в уши музыку и уставиться со мной в одном направлении – экран телевизора, где транслировали очередной футбольный матч.

Он посмотрел на меня и улыбнулся мягко.

– Чего ты?

– Миша, ну поговори со мной!

После некоторого молчания он буркнул:

– Задавай тему.

Так стало очевидным, что один из реальных моих персонажей простил мне писательскую дерзость.

Миша никогда больше не заговаривал со мной о рассказе, от других только я слышала, что друг был против знакомства остальных с занимательной историей. При нём никто не читал, но без него, дорогой читатель, почти все с моей помощью успели выпить шот малиновой настойки и ничего крепкого и горького в ней не нашли.

Миша ухмыльнулся.

– Что такое? – неужели не прошла душащая его ярость.

– Ромашковый? – он резко повернулся ко мне и вынул наушники. – Серьёзно?

– А каким он был? Не ромашковым разве? – наконец я закончила бокал.

– Пакетированный чёрный. Самый обычный.

Может быть, для красного словца я и добавила от себя эту деталь.