Честное слово

Давно уже заметила Пелагея Ниловна, что у её студентов сапоги совсем отказываются служить, чуть с ног не валятся.

– Хоть бы починили сапоги-то. Вы посидите денёк дома, а я снесу, – говорила не раз старушка.

– Нет, Пелагея Миловна, не на что чинить…Денег нет, – отвечали ей.

– Как же вы праздник-то станете ходить?

– А зачем нам непременно ходить? Мы можем сидеть или лежать, – шутливо отвечали ей.

Старушка вздыхала: ей казалось, что сквозь эти шутки проглядывало огорчение.

– Ох, беднота, беднота! – шептала она, качая головой. Праздник приближался, Пелагея Ниловна, как всякая заботливая хозяйка, подняла в квартире дым коромыслом и даже несколько раз вздорила с «настоящим» чиновником, который не доискался какой-то верёвки, то пробки, то двух папирос.

– А вы-то как праздник встретите?! Совсем не по-людски… Ни тебе булочки домашней, ни тебе гуся… Хоть бы заняли где-нибудь рублика два… Я бы вам всё дома сготовила… И встретили бы праздничек, как люди…

– Не беда! Мы сами невелики гуси, можем и без гуся, – отвечал медик со смехом.

– Ох, беднота, беднота! – вздыхала Пелагея Ниловна, уходя к себе на кухню.

В сочельник днём, когда студенты благодушно сидели за самоварчиком, читали да и мирно беседовали, в их комнату влетела хозяйка… да, положительно не вошла, а влетела. Она была в салопе, в платке, красная, запыхавшаяся, едва переводившая дух.

– Уф, уф. Вот… Деньги!!! Ей-Богу… Пятьдесят рублей!!! Вам!

– Какие деньги? – удивлённо спросил медик, сидевший на диване.

– Кому деньги? Откуда? – переспросил художник.

– Вам… Вам обоим… право! Ей-Богу!

– Откуда вы взяли эти деньги? – спросили молодые люди в одно слово.

– Княгиня дала… Сама княгиня…

– Какая княгиня? Для чего? На что? – все более и более удивляясь, расспрашивали молодые люди.

Старушка вся тряслась от волнения, улыбалась счастливой, растерянной улыбкой и, протягивая деньги, заговорила скоро-скоро, задыхаясь, глотая слёзы.