Честное слово

Часто они сами ставили самовар, чтобы не тревожить лишний раз старушку, сами бегали в булочную, сапог никогда не давали ей чистить.

– Мы пока ещё молоды, хозяюшка! А молодым людям необходим ручной труд, – шутил художник, надевая на руку сапог и старательно водя по нему щёткой.

В одном разочаровалась хозяйка: жильцы её оказались людьми совсем бедными, два сундука, введшие её в приятное заблуждение, были наполнены старыми книгами, а в маленькой корзинке было немного белья. Пелагея Ниловна была женщина хотя простая, необразованная, но добрая; а в сердце каждой женщины скрыто немало сокровищ: есть там потребность о ком-нибудь заботиться, желание кого-либо приголубить, утешить, облегчить чьё-либо страдание… И вот наша старушка предметом своих материнских забот избрала молодых жильцов; особенно жалела она художника.

– Какой дохленький! В чём душа держится! Поди, матушка родная о нём горюет, думает… Эх, беднота, беднота! – так не раз сокрушалась Пелагея Ниловна. Она с особенной заботливостью прибирала комнату студентов, даже чинила их бельё и платье, чего по уговору делать не бралась.

– Какая это волшебная фея починила мне карманы?! А то я по забывчивости немало вещей опускал в них, как в бездонную пропасть… Я должен непременно расцеловать эту добрую, но неизвестную мне волшебницу…

– И вовсе не фея и не волшебница, а я… И поцелуев мне твоих не надо: я их терпеть не могу, – отозвалась старушка, провожая жильца.

– Бабуня, за такие добрые дела, вы, наверно, будете живой взяты на небо… А я мысленно преклоняюсь перед вами, – говорил студент, низко кланяясь

– Полно тебя балагурить-то… Лучше, как увидел, что карманы дырявые и попросил бы починить… И не терял бы ничего… Мне за всем не углядеть, – отвечала Пелагея Ниловна, закрывая за жильцом дверь.

Молодые люди сердечно полюбили свою хозяйку и, что свойственно юности, постоянно над ней добродушно подсмеивались и шутили, называя её то «бабу-ней», то «Пелагеей Миловной». Она же по привычке многих старых людей, желающих показать расположение, почти сразу стала говорить им «ты».

Студентам жилось тяжёло. Медик получал 30 рублей в месяц стипендии, и на это оба жили. Жить на такие деньги в столицах можно только впроголодь. Получит наша молодёжь стипендию, отдаст хозяйке за комнату, уплатит кое-какие мелкие долги, неделю-две обедают в дешёвой кухмистерской, а другие полмесяца перебиваются чаем, ситным, очень часто – и одним чёрным хлебом.