Сукины дети. Том 2

Проходя мимо Игоря, Константин Маслаченко на ходу подхватил Наташенькину шубку, а после отправился на кухню. Через две-три минуты Константин Маслаченко вместе с Наташенькой, уже накинувшей шубку и прижимающей к сердцу пакет, из которого вытекал запах копчёной колбаски с чесночком и перцем, прошли мимо обалдевшего Игоря, невольно выжимающего сок из мандаринок, зажатых в сведённых судорогой пальцах, и покатились вниз на равнодушно гудевшем лифте.

Игорь бросился к окну на кухне, распахнул фрамугу и, пока Константин Маслаченко и Наташенька шествовали до такси, всем естеством, немо взывая и умоляя о справедливости, мысленно нависал над парочкой, руками, скользкими от оранжевой мякоти, удерживая за жгучую чугунную батарею своё бренное тело внутри квартиры.

Глаза его слезились от ветра.

Мэйд ин хэвен

(продолжение)

Глаза его слезились от ветра.

И неудивительно. Погодка к вечеру повернула на метель, и маленькому купидону, не привыкшему к суровым земным реалиям в райских кущах и расположенных неподалёку от кущ окрестностях, приходилось туговато.

Но момент в его бытности наступил самый ответственный.

Возможно ли счесть суть его забот, как бы стоящих равноудалённо от жизни и смерти?

Вне сомнений! Определённо говоря – «быть или не быть»! Фактор Гамлета в переводе Пастернака. И Набокова, и Лозинского, и других…

Ангел-учитель дал ему последний шанс доказать сущность свою и велел без меткого выстрела, способного объединить судьбу какого-нибудь доброго, но неприкаянного мужчины и соответствующей ему женщины, в школу купидонов не возвращаться.

А это значит, что купидон должен стрелять наверняка.

Задачу затрудняло позднее время – все граждане мужского пола находились либо за праздничными столами, либо под оными.

А женщины… женщины были – то там, то сям, но мужчина, по правилу номер четыре пункта третьего руководства по стрельбе амурными стрелами, поражаться в сердце должен ранее, чем женщина.

И вот после длительных ожиданий, когда по нежному купидоновому тельцу пошла неведанная ему ранее гусиная кожа, распахнулось окно в невысоком панельном доме, и в оконном проёме превосходной мишенью выставился мужчина.