Сукины дети. Том 2

На пополнение валюты необходимо было где-то изыскивать средства…

– Посетитель номер два, – прерывая размышления Джона-Абдуллы, раздался в динамиках голос Сары.

Приглушаемые чёрным персидским ковром простукали по полу каблучки. Джон-Абдулла выдержал паузу, тщетно вглядываясь в темноту, где уже должна была находиться «сдобная булочка», числящаяся в очереди следом за евреями. Блондинки не являлись для президента эталоном женской красоты, больше ему нравились брюнетки, но это не означало, что на своём жизненном пути он уклонялся от объятий, в случаях если девушка со светлым цветом волос ему эти объятия раскрывала.

Сам Джон-Абдулла женщинам нравился всяким, будучи мужчиной видным, высокого роста и крепкого сложения. Особое трепетание у дам вызывала его пышная шапка мелких кудрей, а также выдающийся восточный нос с горбинкой.

Президент представил себе сидящую напротив белокурую красавицу в томном изнеможении, настолько низко склонившуюся над столом, что её объёмистая грудь, увлекаемая силой гравитации, весомой тяжестью легла на столешницу…

«Если отодвинуть в сторону старинный чернильный прибор, имитирующий статую Свободы, – сладко размышлял он, невольно отвлекаясь не только от предыдущего визита, но и от неприятностей с Техасом, – и податься рукой вперёд, то постепенно, заползая на свой край стола, можно дотянуться до противоположного края… У-х… И при определённом везении уткнуться пальцем прямо в декольте, в ложбину между этими спелыми волнительными грудями… Ой-ёй-ёй-ё-ёй! Как же всё-таки радует глаз мужчины подобные рельефы женского тела! А уж как они радует его руки…»

Президентские волнительные думы прервало хлюпанье и шмыганье носом, похожее на плачь.

– К-хэ, к-хэ! – ненавязчивым покашливанием озвучил Джон-Абдулла свою официальную позицию, выражающую непонимание причины возникновения услышанных им звуков.

– Ах, господин Президент, – раздался печальный женский голос из темноты, – я так несчастна…

«Дура! – мысленно отреагировал Джон-Абдулла.

– А в чём твоя беда? – спросил президент, оставляя свои тайные думы при себе.

– Дело в том, что я сирота, – начала рассказ блондинка. – Детство и юность мои прошли на задворках высшего общества, при скромно содержащей меня матери и вдали от отца, не ведавшего о наших несчастьях…

Рассказ блондинки прервался на этот раз бурными рыданиями.