Дневники Чарльза Одиннела. Сериал

Она съела все за исключением искривления пространства. Ты хоть представляешь, сколько бы вы за мной ходили бы пешком? Очень долго. ООООчень долго. И нормально. Я так частенько хожу. И ничего, так ходить и надо. Не буксуя, не искривляя бедную планету, по которой надо ходить пешком, а не лететь на этой ржавой колымаге, на которой уже летать не надо, а надо просто дать тихо сдохнуть в углу ангара. Я туда раньше частенько заходил… и знаешь, меня там частенько били по хвосту, пытаясь добить мои годы одним ударом. Вот поэтому нас тут никто и не любит.

А на другой планете животные такие же умные, как и я?

– Нет, они вообще не разговаривают с нами, но зато у некоторых ума не занимать. Умные как люди, постоянно играют красками и привлекают внимание и вечно пытаются познакомится с тобой.

– Сидеть и думать о них.

– И что там делать?

– Рассказывать о своей жизни людям.

– Я так не разговариваю, – съязвил он и повернулся в другую сторону, смотреть через иллюминатор смотреть на прозрачные облака в небе, которые плавно спускались с неба на землю, орошая и делая все теснее и теснее наше общение.

– Кларисс, – вдруг сказал он. Ты хоть знаешь, кто он такой? Он старый мудрый зверь, который может тебе много чего поведать. Мы его найдем, когда вернемся из путешествия. Он любит шляться по ночам, скотина, когда я только проснусь, и он уже тут. И зачем? Потрепаться о любви к истеричным зверькам, как у тебя на родине. Он мой друг, так что берем и его тоже!

– Да, и истеричек тоже!

– Их немного, всего две – три, так что берем и его тоже.

– И будет у нас Ионов ковчег. И кто там главный?

– Кларисс и его дочка. И тем не менее, тут нечего делать, – он обернулся по сторонам и подышал в полную силу. – тут нечего делать и все. Даже животных нет, одни флисы! Зачем мы тут, тут скучно!

– Ты же сам флис?

– Да, но мне скучно с самим собой, и вроде ничего такого…. И все же, давай побыстрее, я сам у тебя отгрызу провод, если у тебя появятся нервы меня трепать по холке.

«И зачем мне это?» – подумал я и отвернулся к стенке.

Там спала мышка, и очень даже славно. Ее сон будет длиться вечно, если судить по количеству убитого времени, потраченного на уборку приобретенного помещения по ее замыслу. Клетке она не обрадовалась, заявив, что это насилие над правами мышей, и что есть суд по правам зверей, который существует так далеко, что туда не доберешься и за ночь, но она уж точно успеет к утру, пусть даже и сдохнет от истощения.

Зазвучали голоса за окном.