Атлантический цикл

И, новое начав существованье,

Чтоб быть знакомым, полностью у дел,

На корабля червленое названье

Я, перегнувшись за борт, посмотрел.

Я бормочу бессмыслицу созвучий:

Закрыло имя пеною волна.

«Голландец»… Что? Не видно… А, «летучий»!

Ну что ж, я видел хуже имена.

ДВА БРОДЯГИ

Каждый проходя своей тропою,

Встретились под дубом величавым

Ветреною раннею весною,

Два бродяги – толстый с худощавым.

Сели, отдыхали и болтали

О судьбе, о жизни, зодиаке,

И кусочки ветчины давали

Черной приблудившейся собаке.

«Я хожу себе, не зная горя,

По земле, шаги мои упруги,

Я без страха плаваю по морю

В поисках невесты и супруги.

Знаю, отыщу свою красотку,

Я найду, я выдержу, не струшу», —

Толстый говорил, глотая водку.

Тонкий отвечал, кусая грушу:

«У меня сложилось по-другому:

Я испил несчастия без меры,

Но теперь свободен я, из дому

Убежавши от жены-мегеры».

Завязав, надев мешок заплечный,

По земле подсохшей поднебесной,

В долгий путь, возможно, бесконечный,

Никому на свете не известный,

Каждый в свой, вздохнув и оглядевшись,

Толстый с тонким зашагали снова.

А собака, ветчины наевшись,

Убежала, не сказав ни слова.

БАРХАТ

Ты знаешь – он придет, напудрен, крючконос,

И банты на плечах пурпурного сатина,

Ты знаешь – он задаст в последний раз вопрос:

«Пойдете за меня вы замуж, Катарина?»

Когда прибудет он при свите негритят

В расшитом серебром и золотом портшезе,

Тогда оденешь ты свой бархатный наряд,

С запахом у бедра и цвета Веронезе.

В надушенной его руке лежит колье —

Подарок для тебя, на перевязи шпага,

И жизнь твоя на миг замрет на острие,

На шаг от своего решительного шага.

Пусть полдень будет «да», пусть полночь будет «нет»,

А вечер и рассвет – ничьими, никакими.

Чуть-чуть короче ворс – получится вельвет,

Чуть-чуть длиннее – плюш, а бархат – между ними.

Вот он перед тобой, парик его завит,

Он смотрит на тебя любовно и тревожно…

Ты в бархате стоишь, и в бархате стоит

И ждет меж «да» и «нет» – великое «возможно».

Пройдут помолвки дни в предсвадебной страде,

В соборе прозвучат торжественные строчки,

И мужем он заснет в твоём алькове, где

Проснулся яд в ларце и в бархатном мешочке.

ГАДАНИЕ

Полностью – нет, но полу-видящий взгляд во взгляд,

Коврик. И две цыганки, женщины две сидят.