Аллира

Причем настолько, что я уже не могла не злиться на непролазные дебри, куда мы забрались по милости Леха. Вызверилась на надоедливую паутину, от которой не было спасения. Остервенело сдирала ее с плеч, стараясь не слишком громко материться, чтобы несносный Рум не начал повторять еще и это. На упрямую лошадь тоже не смогла смотреть спокойно, особенно когда та временами начинала пятиться от очередной чащи и мотать глупой башкой… В общем, в конце концов меня начало раздражать абсолютно все. Деревья, кусты, отсутствие нормальной дороги, крохотные ямки, так не вовремя попадающиеся под ноги, непонятливое копытное, без конца норовящее дернуть за повод посильнее, яркое солнце, назойливая мошкара, болезненно ясное небо, пение птиц…

К обеду я уже просто кипела изнутри, как передержанный на огне чайник, и молча молилась Двуединому, чтобы не сорваться.

Уставшую кобылу у меня, правда, вежливо изъяли: Лех все-таки почуял неладное, начал оглядываться все чаще, а потом и вовсе предпочел забрать повод из моего судорожно сжатого кулака, пока я не натворила бед.

У чувствительных эльфов тоже зрело справедливое беспокойство. Кажется, ушастые решили, что полный дневной переход я могу не осилить, потому довольно скоро обнаружилось, что я иду между Шиаллом и Беллри, а Рес с Кротом грамотно прикрывают нам спины. Все четверо старательно следили, чтобы я не споткнулась и не упала, не измучилась вконец и не сдалась им на милость. И все бы ничего, но еще эти горе-опекуны умудрились сделать все так, что мне даже в столь расстроенном состоянии чувств удалось это заметить.

Можете себе представить, КАК это меня взбесило?!

Достаточно сказать, что до вечера они держались от меня на почтительном расстоянии. Но это было хорошо, потому что призрачный негодник еще ни разу не упустил случая поповторять за кем-то из них нечаянно обороненное слово. А теперь у него такой возможности не стало, и это была маленькая победа в невидимой, молчаливой, но напряженной и крайне взрывоопасной борьбе, о которой никто из присутствующих не подозревал.

Не знаю, чем бы закончился этот сложный день: зверским убийством моего и без того мертвого духа, нервным срывом, кровавым безумием или еще чем похлеще, но Двуединый не позволил случиться непоправимому. Послал мне к ночи блаженное избавление и дал возможность передохнуть – в тот момент, когда я уже была готова гаркнуть на весь лес «Убирайся!», откуда-то из-за деревьев вынырнул громадный черный зверь и, оскалившись, внятно рыкнул.