Дальний полустанок

Ведь в медных сочленениях Луны

Еще не выстроили гаснущие птицы

Схрон окончательный, схрон миллионолицый…

Я затаюсь у вянущей стены,

Успевшей лишь на месяц распуститься.

Укрытие растёт. Цветочный нож реки

Рассёк наотмашь степь, где летом кулики

Окрестность подвели под выпавшее небо.

Проветривают ночь отпетые жнецы.

По склону осени текут во все концы

Отсроченные лабиринты хлеба.

Далёкий колокол своё выводит «ми».

Пастух полуночный, свои стада прими, —

Они с просторных звёзд спустились вереницей.

А схрон расширился до Млечного пути,

А схрон давно уже пылает во плоти, —

И больше он не даст остановиться.

Дальний полустанок

На железнодорожной тишине,

Где рядом – камышовый острый шелест,

И звёзды косяком идут на нерест,

И сосны подымаются к Луне, —

Так вот, на ти ? ши железнодорожной

Свои мы пишем песни осторожно.

Как глаз циклопа, смотрит семафор.

В глуши пруда – лягушачья бравада,

И тянется тысячелетья кряду

Вдоль времени пологий косогор.

Еще раз – пишем мы на тишине,

Что рельсами сквозь зренье протянулась,

Но не захолодела, не замкнулась,

А стелется туманом по стерне,

Заходит в сёла, где проулки кривы,

И дремлет у корней огромной ивы.

До срока поезда отменены.

Ночь ладится напористо и споро.

Разбрасывает папоротник споры.

Доносит ветром запах белены.

А близ платформы – росчерки рябины

Да гомон затяжной и воробьиный.

И мы уже не верим в поезда

И в города далёкие не верим.

И зренье обостряется по мере

Того, как разгорается звезда.

Оно недаром: на вершине лета

Мы обнаружим – зренье стало светом.

«Как тополь врастает в проулок осенней воды……»

Как тополь врастает в проулок осенней воды…

Суставы его – в шаровидных наростах омелы.

Ложится окрестность в сентябрьский окраинный дым,

Становится им, – и не диво, что сносит сады

Любым сквозняком в мельтешенье небесного мела.

Вскрывается осень внутри кругозора вещей.

Вздыхает уклончиво, ширится шероховато…

Стрекозы карбона растут в пустотелом хвоще:

Священный порядок становится втрое священ,

Когда понимаешь – и он был моложе когда-то.

Возводится время, как дышащий некий чертёж.

(Идут поперёк осторожные пульсы пунктира.)

В его лабиринтах нельзя запропасть ни за грош.

Уже погибаешь, – а в новую эру шагнёшь

И выйдешь живым в незнакомые области мира.