Роман в пустоши

Дарл внезапно проявил какие-то манеры и взялся самостоятельно разделывать сочнейшее мясо.

– Я тебя, Ноди, поджидал со дня на день, всё смотрел на юг, не идёшь ли, и сегодня утром смотрю – будто движение какое! А тушка-то у меня уже лежала в вине и листьях. Я как увидел, сразу понял – Ноди-малявка идёт.

– Э-эй! А что сразу малявка?! – я совершенно неприлично возмутилась с набитым ртом. – Да пол-Нуулакши ниже меня!

Отшельник довольно засмеялся.

– Да потому что ты самая мелкая в пустоши, девочка!

– Пусть это будет мой самый большой недостаток, Старик.

– Многие сочли бы это достоинством, – вставил словечко Никесс. – Молодые люди толпами едут в Тайссери ради местных женщин.

– А чой-то им своих не хватает? – удивилась я, облизывая пальцы.

– А ты посмотри на Юлью: вот выйдет она за Ника, и, допустим, сделает что-то, что ему не по нраву, – принялся объяснять Дарл.

– Ну? – я, честно говоря, всё ещё не понимала.

– Ну и что, сможет он заставить её что-то сделать по-другому? Или она ему по зубам даст?

Честно, может я совсем жизни не знаю, но мне это пока казалось сущим бредом.

– Дарл, я не пойму, почему она должна ему по зубам дать?

Видимо, я спросила что-то очень смешное, потому что все, включая Старика, покатились со смеху. Он же первым и пришёл в себя:

– Дай, я объясню. Дарл, Ноди никогда не была замужем и всю жизнь бродит по пустошам – она просто не понимает, о чём ты. Ноди, пойми, мужику проще управляться с женщиной, вдвое его меньшей, чем равной по росту и силе.

– А почему, скажем, я не могу дать по зубам Нику? Только потому что я ростом меньше? Думаю, я могу залепить и покрепче Юльи.

Мне показалось, что Дарл плачет, спрятав лицо в ладонях.

– Давайте мы только не будем проверять, ладно? – сквозь хохот выдавил из себя Никесс.

– Но отчего же? – подыграла Юлья.

– Зубов на вас не напасёшься!

Уже много позже заката, когда мальваре крепко спали на верхнем этаже красного дома Старика, я вышла во двор, завернувшись в стёганое одеяло.

А ещё говорят, что первые боги спустились именно сюда. Самые первые, от которых уже ни следа не осталось, а их замки рассыпались в пыль и стали песком долин.

Невозможно смотреть на живое, не знающее покоя, ночное небо и не думать всегда о чём-то большем.