Скелет собаки в человеческом гробу

 – Меня одного начинает тошнить от этих дешевых пафосных фраз? Нужно это закончить, и больше не повторять.

– Мне нужно идти.

– Самовнушение, Эд, вам казалось, что кресло шатается из-за самовнушения. Это как ваша жизнь, только в ней все наоборот, вам кажется, что все уравновешенно и под контролем, что вы держите ситуацию в руках, но это не так, ваше кресло не шатается, оно вот-вот развалится.

– Всего доброго, приятно было поболтать.

Я вывалился из кабинета, закрывая за собой дверь так, словно за мной мчалась разъяренная толпа зомби, я прижался к ней спиной, удерживая их, чтобы они не прорвались сюда.

Это было ужасно, я был весь в поту, мне оставалось только держать свои руки, чтобы не показывать, как они тряслись, и вытирать пот со лба, попутно делая глубокие вдохи-выдохи, будто я на занятиях по йоге.

– Как все прошло? – Господи, никогда бы не думал, что голос Эллин, способен доставить моим ушам такое удовольствие, я был искренне рад слышать его, хотя после такой беседы, наверное, даже звук скользящей вилки по тарелки, показался бы мне не таким противным и мерзким.

А знаете, нет, этому звуку пока что нет конкуренции. Хоть и современная поп-музыка сильно старается.

Я посмотрел на Эллин, глазами человека прочувствовавшего на себе все худшие качества человека, слипшиеся в один вонючий и бессовестный комок жижи, который около получаса пытался облепить и склеить мои мозги, попутно подорвав их адекватность. Как-то так, я себя сейчас чувствовал.

Она до сих пор сидела все в том же положении и красила свои ногти.

Я невольно начал смотреть ей на грудь и досчитывать родинки, а она подумала, что я таращусь на нее.

– Але, Эд, ты чего завис?

– И, правда, семнадцать, охренеть.

– Что? О чем ты?

– Нет, забудь, не бери в голову…

– Странный ты какой-то. – Еще бы!

– Да, после беседы с ним, по-другому и не бывает.

– Так, как все прошло?

– Лучше не спрашивать, это, было ужасно.

– М-да, понимаю тебя.

В ее словах на секунду проскочила беспомощность и боль, мне ее стало жалко, когда нибудь ей перестанет везти и фортуна покинет ее, оставив внутри лишь ложную надежду на счастливое завтра и холодный труп наивности, а родинки на ее ключице оставят горестное напоминание о том, что когда-то она могла похвастаться своей удачей и была счастливой женщиной.

На этом мы и закончили наш диалог, я отправился на свое рабочее место, пропуская мимо ушей все смешные штуки и подколы свои коллег.