Скелет собаки в человеческом гробу

– О чем вы?

– У тебя руки трясутся, словно ты пил всю неделю, но ты не пьешь, насколько я знаю, по крайней мере, до такого состояния, так что, боюсь предположить – это ломка.

– Что за бред?

– Ты забивал гвоздь, два раза ты его чуть не выронил, ели держал его в руках, забил ты его криво, он погнулся, в итоге ты просто загнул его к стене, как еще ты это объяснишь? – Так, теперь точно нужно валить, мне это надоело, еще несколько минут с ним в одной комнате, и молоток будет использован, в качестве тупого, как и вся его теория о ломке, холодного орудия убийства.

– Я не собираюсь это выслушать, думаю, мне нужно идти работать.

– Беседа не закончена, я бы на твоем месте не откладывал ее, возможно, тебе требуется помощь, нам нужно это обговорить, а иначе, все может кончиться плохо.

– Обязательно, но не в этот раз, и не в следующий, наверное, вообще никогда.

– Заставлять тебя, я не имею права, поэтому советую обратиться к врачу, у тебя серьезные проблемы.

– Взаимно. Вам тоже требуется помощь врача, у вас с головой не в порядке.

Он изменился в лице, словно его верный и послушный пес сорвался с цепи и начал лаять на хозяина. Ему это было не по нраву, его глаза выдавали себя, будто преступник, который до комнаты допросов чувствовал себя уверенным как никогда, а после у него состоялся разговор с главным детективом, в этой самой комнате для допросов, где преступник и начал чувствовать страх, но лишь на секунду. Ничего, это была мизерная часть того, что я мог ему сказать, если бы я вывалил всю правду, он бы, скорее всего, схватился за молоток и пробил мне черепную коробку, поэтому я обезопасил и себя и его.

– И кстати, Эд, у кресла не подпилена ножка, я нарочно, якобы случайно проговорился об этом Эллин, заранее зная, что она проболтается об этом всем вам, и следуя ко мне в кабинет, вы будет думать, только об этом.

– Но, оно же шатается.

– Нет, Эд, оно не шатается, – он облокотил свою руку на спинку кресла и попытался его подвигать из стороны в сторону, оказывается, кресло было прибито к полу.

– И это я, по-вашему, болен? Нет, все совсем наоборот. – Глаза-убийцы выдали себя во второй раз. Теперь страх перерастал в злость.

– Аккуратно, вы играете с огнем, можно и обжечься.

– С чего вы взяли, что я играю? Я лишь подливаю масла в огонь, чтобы устроить пожар, и спалить вас к чертовой матери.

– Вы сами в нем и сгорите.