Русь утренняя. Эпическая поэма

Создал, поскольку Бог Ума и Сил,

Любви и Мудрости, и Благодати.

И мир сначала только небом был

И проматерией, безвидной, кстати.

Слабы земные наши словеса.

Но нет других. Видать, судьба такая.

Шар разлетающийся – Небеса,

Внутри – микрочастицы, пыль земная.

Но и тогда здесь жизнь уже была,

В громадном этом шаре первородном.

Жизнь ангелов без счёта и числа,

Не роботов, а с выбором свободным.

Как ведающий всё, Создатель знал,

Что вскоре треть из них, Его покинет.

Но точно так Он и людей создал,

И ангельский раскол людей не минет.

Всё это знал Он, только знал и то,

Что без свободы – ада нет и рая.

Пускай не укорит Его никто,

Путь на земле и в небе выбирая.

Извечно знал Он, это не секрет,

Что большинство пойдёт кривой дорогой.

Но кто сказал, что в этом счастья нет,

В той горстке истинной, хоть и немногой?

И потому Свой славный шестоднев

Господь вершил, и сердце было радо,

И каждый день, творенья осмотрев,

Он подтверждал, что всё идёт, как надо.

И даже то, что первородный грех

Причиной стал Эдемова заката,

Он был закономерным, был из тех,

Создателем предвиденных когда-то.

Теперь пойдёт великая волна

То взлёта, то безумного паденья,

То с Богом обозлённая война,

То радостное к Богу возвращенье.

И только это завоюет мир,

И только это будет править миром.

Нет, не богатство – знамя и кумир.

Господь стал целью, знаменем, кумиром.

* * *

Когда в сердца людей входил Христос,

А люди духом в Господа входили,

Их путь не то чтоб состоял из роз,

Но на пути их трудном розы были.

И очень круто изменялась жизнь,

И забывалось горькое когда-то:

Народу – хоть сегодня в гроб ложись,

А тем, у власти – эвересты злата.

И богачи, и нищие – в Христе,

Как в Истине, единственно возможной,

Объединялись в мире, чистоте

И простоте, до радости несложной.

И, словно пар весной, имперский дух

В делах благих, как в небе растворялся.

И каждый был работать рад за двух.

Или за трёх. По крайности, старался.

Но, словно чёрной тучею гроза,

Безверье снова небо затмевало,

И ливень лил, и люди шли, скользя

И падая. И так не раз бывало.

И если раньше досаждала грязь

И дюже неприемлемой казалась,

То в дни ненастья долгого, смирясь,

По ней ходили люди. И смеялись.

Ишь, как скользит. Как чавкает смешно.

И если солнце – как блестит потешно.