Любовь серой мышки

 – И потом, мне кажется, что время уже довольно позднее, вы уже и так прихватили лишние часы, – добавил он, давая понять, что пора ей убираться восвояси.

– Да вы не волнуйтесь, – принялась уверять его извиняющимся тоном Лиза, – мне за лишнее время денег не надо. Это я так, добровольно! – с виноватым выражением она тихо прикрыла за собой дверь.

Игорь пожал плечами, не зная, что и сказать. Адель же задумчиво произнесла:

– Да, девица довольно странная. Вы не заметили, что у этой провинциалки на одном сапоге оторвалась подошва?

– Думаю, что она будет находкой для моего сына, – усмехнувшись, проговорил он, – Тимка привязался к ней с первого раза, она наверняка подтянет его по математике.

– А откуда, интересно, у вашего сына такая страсть к путешествиям? – с удивлением спросила она. – В наше время дети едва ли не с пеленок мечтают совершенно о другом. Как, например, разбогатеть, стать звездой шоубизнеса.

– Дело в том, что мы с Ларисой воспитываем детей в несколько другом духе, вот у них и увлечения особенные, не вписывающиеся в это меркантильное время, – в голосе Игоря сквозила гордость. Впервые в разговоре с ней, он упомянул о своей жене, причём, в настоящем времени.

Видимо, Адель это неприятно кольнуло, она мгновенно замолчала и сделалась холодно-неприступной, а вскоре сухо попрощалась.

После того, как семью Быстровых стала посещать молодая репетиторша, имя её не сходило с языка восторженных детей.

Куда исчезла замкнутость, присущая ему после исчезновения матери. Он стал гораздо живее и подвижнее, а, главное, чему порадовался отец, сын заметно подтянулся по математике, и в это, разумеется, внесла существенную лепту его домашний педагог.

Скупая на похвалы математичка однажды при встрече со старшим Быстровым с довольным выражением на лице бросила реплику:

– Ну вот, может же ваш сын хорошо учиться, если захочет! – и многозначительно добавила:

– В дальнейшем всё будет зависеть от вас.

Как ни странно, но теперь, когда Лиза Кудрявцева стала вхожа в их дом, ребята по отдельным вопросам советовались чаще с ней, а не с отцом.