Жемчужина во лбу

Он разворачивает ее к зеркалу и, стоя за ее спиной, начинает расстегивать пуговки у нее на груди.

– Это еще для чего? – делая удивленное лицо, спрашивает она и поднимает руки как бы для защиты, но не препятствует, ожидая ответа.

– Для иллюстрации тезиса, дорогая Гармони о соединении моего порока с твоей добродетелью.

– Нет… нет… о, нет! – разворачивается она к нему лицом и делает движение рукой, как отталкивая нечто исходящее от него. Он целует ее в ладонь и вновь разворачивает к зеркалу.

– И не закрывай глаза, я хочу видеть отраженье моего порока на твоем лице, преисполненном добродетели во гневе…

* * *

Гармония сбегает по лестнице в слезах.

– Сцена возмущения! – объявляет Кирсанов с верхней площадки лестницы, обращаясь к игрушечному клоуну в рост человека. Он снимает голову клоуна и сталкивает ее вниз по лестнице вслед за убегающей Гармонией.

– Бедный Йорик, – поднимает эмир голову с пола, вкладывает в рот перстень с камнем, роняет ее и уходит, слегка похлопывая в ладони.

Навстречу ему ползет по ковру черепаха, разукрашенная драгоценными камнями, пылающими в луче солнечного света из окна.

– Браво, браво! – аплодирует эмир. – Прекрасная выдумка!

– Цитата из Гюисманса, ваше величество.

– А, «Наоборот», припоминаю.

– Трудно удивить человека, который бывал в Париже.

– Его величество, – берет за рукав Кирсанова один из придворных, – не человек! Он посланец Аллаха на земле!

– И.о. пророка, – иронизирует эмир. – А это еще что такое? – останавливается он перед красным ромбом – неожиданную вставку в черно-желтом орнаменте изразцового пола.

– Для диссонанса! – говорит геамант.

– Я-то подумал, что это намек на вторжение красных.

– Убрать! – говорит один придворный другому.

– Нет, – останавливает его эмир. – Оставить! Для… диссонанса

* * *

В одном из флигелей дворцового комплекса находится оранжерея, в которой по вечерам собираются представители полутора десятка посольств.

– Вы помните меня, господин комиссар? – спрашивает один из гостей.

– То-ва-рищ, нужно обращаться ко мне!

– Гусь, положим, свинье не товарищ, хотя мы состояли в одной с вами ложе, о чем теперь сожалею.

– Я помню великого князя, но после его расстрела, всякий, кто выступает от его имени, – самозванец.

– Как видите, я выжил.

– Вы для себя только выжили, а для истории – нет. Я, кстати, подписывал приговор. К сожалению, не исполнял: сейчас бы вы передо мной не стояли.