Кармела

А ведь все могло быть куда хуже, что если бы она не помнила Ботичелли и Липпи, не помнила, как смешивают краски, держат кисть, более того, ложку или вилку, или как причесываются и умываются…

На экране появилась сине-голубая дверь, которую ей так и не удалось открыть, появилась и распахнулась, но ничего ей это не дало, голые стены прихожей и большое зеркало в гладкой деревянной раме из еще не потемневшей сосны были незнакомы, то же и застеленная сине-красным клетчатым пледом софа, круглый журнальный столик с гнутыми ножками, покрытый лаком паркет… откуда бы у нее взялись деньги на лак, может, это вовсе не ее дом?.

– Вот ваша фреска, – сказал он деловито. – Я сначала снял ее издали, относительно, конечно, от противоположной стены, потому две половинки, а потом еще по кусочкам, небольшим таким.

– По джорнатам, – пробормотала Кармела.

– Как?

– Джорната это часть фрески, которая писалась за один день, – пояснила Кармела машинально.

Она смотрела на фреску отрешенно, со стороны, словно оценивая работу другого художника, подумала, что недурно, хотела спросить, как это все называется, но промолчала, только кивнула, когда он спросил:

– Показать фрагменты?

Пошли детали, лица, фигуры… как тщательно выписаны одежда, оружие, огромный труд, и когда она успела…

Сменился кадр, и Кармела услышала изумленный возглас:

– Это же вы! Когда смотрел там, не заметил, слишком много всего, но теперь вижу.

Кармела вгляделась в женскую фигуру, лицо, что-то мелькнуло, ушло, вернулось…

– Да, – сказала она шепотом, у нее вдруг пересохло в горле.

– Кто она? – спросил Пауль, тыча пальцем в экран.

– Клитемнестра. А это Агамемнон.

– Агамемнон? – переспросил Пауль как бы недоуменно, он лукавил, вернувшись вечером домой, он долго изучал историю персонажей «Исхода из Илиона», в основном, конечно, на уровне Википедии, но главные действующие лица были ему уже известны.

– Агамемнон это царь Микен, предводитель ахейского воинства, – сказала Кармела. – Это мой муж.

Она заметила выражение лица врача и усмехнулась.

– Нет, я не сошла с ума. Я имею в виду не самого Агамемнона, а того, кто… ну, кто представлен здесь в этом качестве… Понимаете, мне страшно хотелось его убить. И я… Я убила его.