Избранная лирика

– Всадить бы пулю, не щадя,

ведь он каналья, негодяй,

так размышлял поэт, когда в боку кольнуло.

На снег кровь била горячо,

поэт барахтался еще,

и он противника успел вернуть к барьеру.

Он был не хищник, а «сверчок»,

попал не в сердце, а в плечо,

мундир сопернику попортив и карьеру.

А ведь он меткий был стрелок,

и вот, уже спустив курок,

он вновь прилег на левый бок, воскликнув: «браво»!

Подняться на ноги не смог,

но секундант ему помог,

и прошептал поэт с трудом: «полегче, право».

Прошло сто восемьдесят лет,

со дня, как ранен был поэт,

смертельно ранен был поэт, наш Саша Пушкин.

Таких как он простыл и след,

таких как он, увы, уж нет.

А по дантесам бы картечью из пушки!

Играли мы в рулетку с Достоевским

В Бад-Хомбурге, что в округе Дармштадта

и посреди земли с названьем Гессен,

играли с Достоевским мы когда-то

в рулетку, и не мог понять нас Герцен.

Он восклицал: к чему такие траты?!

И в колокол звонил на всю округу.

В Европе возмущались демократы,

дрожали монархисты с перепугу.

А мы вдвоем на фоне диких рож,

вошедши в раж, испытывая жар,

все ставили и ставили на rouge,

потом переключились на noir.

Был молод и роскошен Достоевский,

он знал секрет, как выиграть в рулетку.

Умело делал ставки он и дерзко

бросал на стол последнюю монетку.

И, не волнуясь за исход нимало,

по игровому полю взглядом шарил.

Его ничто вокруг не занимало,

Он лишь следил за тем, как скачет шарик.

И мы вдвоем, как будто лорд и пэр,

совсем уже не бедные теперь,

азартно ставки делали на pair,

а иногда срывались на impair.

Удачей мы всех в зале заражали,

вокруг мелькали радостные лица.

Наш выигрыш заслуживал скрижали,

но не хватало сил остановиться.

Мы двинули на поле груду денег,

и банк сорвать готов уже был классик,

оставив на столе последний пфенниг,

пообещав мне, мол, «последний разик».

Горой сверкало наше серебро,

и золото горело на столе,

но взяло все коварное zero,

мы оба оказались на нуле.

Когда-нибудь вернусь туда опять,

и отыграюсь, дайте только срок,

и закручу свою фортуну вспять.

Такой уж я отъявленный игрок.

Двуликий Клаус

Я был издатель вдумчивый,

я был картежник опытный,

я был охотник пламенный,

поэт и гражданин.

До жен чужих был влюбчивый,

и, хоть все это хлопотно,

опасно и неправильно,

я дожил до седин.