Страсти по борзым. Повести и рассказы

Осталось пересечь дорогу, и он в родном дворе. Не в силах даже оглядеться, ведомый только своей исступлённой жаждой добраться во что бы то ни стало скорей, Свиреп ступает на проезжую часть.

Дойдя до середины, в какой-то миг он боковым зрением замечает летящую прямо на него, горящую фарами громаду машины. Инстинкт сработал и, напрягая последние силы, он попытался свернуть в сторону, но сила инерции оказалась сильней его запоздалой предосторожности, и со всего размаху она кинула его ослабленное тело на горячий бок машины, пытающейся, в свою очередь, объехать его.

Визг тормозов, удар и тишина. Проехав с десяток метров, машина остановилась. Испуганный водитель минут пять чего-то ждал, однако из машины не выходил. Собака не шевелилась. И вдруг решившись, водитель выжал газ и умчался, оставив беспомощного пса на обочине.

Ольга всё это время безнадёжно пыталась найти Свирепа. Сколько было пролито слёз, дано обетов, лишь бы он вернулся. Все щенки уже давно были розданы, и Ольга, надеявшаяся вначале на то, что, почувствовав это, Свиреп вернётся, уже отчаялась его ждать.

Он не возвращался. Она прекрасно понимала, что он ушёл из дома, потому что жить ему здесь стало невыносимо. Она вновь и вновь ругала себя за беспечность, что, доверившись внешнему спокойствию Свирепа, не предугадала такого поступка, на который бросили его отчаянье и безысходность.

Она хорошо знала нрав своего питомца и необходимо было принять меры для того, чтобы щенки не отравляли его существование. А она понадеялась на «авось» и в результате потеряла собаку.

Никакие поиски не дали результатов. Оставалось надеяться, что он ещё жив и всё-таки вернётся сам.

В тот вечер, Ольга, как обычно, вышла на последнюю прогулку очень поздно. Спустив Смутьяна, она не спеша ходила по двору, полностью погружённая в свои мрачные мысли.

Оглядевшись и заметив, что ни Смутьяна, ни Милки рядом нет, она негромко свистнула.

Он был явно чем-то взволнован. Кружа рядом, он как будто звал её за собой. Отбегая в сторону дороги, останавливался и, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, с мольбой смотрел ей в глаза. Не выдержав, подбегал опять к ней, и снова бросался в сторону, жалобно поскуливая. Милка же, вообще, не вернулась.