В начале – муравей. Поэты Литвы в переводах Георгия Ефремова

    1922

Казис Бинкис

1893–1942

«Ворчит профессура, путаясь в поводах…»

Ворчит профессура, путаясь в поводах:

Талантлив местами, но как несерьёзен!

А мне – если честно – повсюду паводок,

И в каждом моём кармане по сотне вёсен.

Выходишь – и кругом наводнение, —

Затоплены все сердечные взгорья.

Словом, такое всеобщее помутнение, —

Что же теперь: дряхлеть и трухляветь с горя?

Столько пенсне и мантий – что делать голому?

У них о любой весне имеется притча.

Тут одному роса окропила голову, —

Он сразу стричься.

А я ненароком, почти незаметно я

Карман или рот приоткрою, —

И вырываются вёсны – орда несметная —

Вся заливая жаркой зелёной кровью.

Поздновато жалеть, и вопить панически,

И взятки совать: весна бескорыстна!

Видать, что недуг приключился хронический —

И теперь никуда от него не скрыться…

    1923

Юлюс Янонис

1896–1917

Зимой

Рябина в инее с утра —

Как вылита из серебра,

Земля и небо всё белей,

И снег летит поверх полей.

Снега повсюду. Ближний лес

Стоит нахмурен и белес,

И я один иду в лесу —

Нестынущую боль несу.

Я спрашиваю у сосны —

Не далеко ли до весны,

Не скоро ясень и ветла

Дождутся солнца и тепла?

Сугробы всюду. Не могу

Тропинку различить в снегу;

А хлопья белые, легки,

Летят, летят как мотыльки.

Один бреду. И на ветру

В глухом заснеженном бору

Я слушаю угрюмый шум —

И сам спокоен и угрюм.

    6. II.1915

Балис Сруога

1896–1947

«Рута у дома. В лугу полевица…»

Рута у дома. В лугу полевица.

Дремлет на солнце девушка в белом.

Зрячие травы. Роса искрится.

Утром недвижным и онемелым —

Дремлет на солнце девушка в белом,

Вздрагивает на щеке ресница,

Тихо прильнула к руке полевица

Стеблем несмелым.

    1917

Из цикла «Гимны в честь гостьи лазурной»

«Сумерки светятся, падая…»

Сумерки светятся, падая,

Как голубые клубки.

Мука взмывает крылатая —

Взмахи, как ночь, глубоки.

Мука является затемно,

Как поджигатель ночной.

Разве рыдать обязательно,

Чтоб ты смирилась со мной?

Сумерки не сберегли меня —

Криком лечу в синеву.

Нежную гостью по имени,

Пьяный от муки, зову.

Крик мой призывный беснуется

Над чернотой бытия, —

Нищая доля-безумица,

Как мне оплакать тебя?

Мука рождается затемно

В жалящем колком огне.