Приключения Арлекина. История деревянного существа

Грянул оркестр, и невидимые уродливые музыканты выдували из медных труб и флейт мелодию увертюры, смычки выпиливали из скрипок плач и хохот, гулко стучал барабан.

Арлекин сидел за кулисами на старом барабане и через щёлку смотрел за происходящем на сцене и в зале. Твёрдые пальцы аккуратно опустились на его плечи.

– Ну что там? – Коломбина как всегда юркой тенью прошмыгнула незаметно, хихикнула, взглянув через плечо Арлекина на сцену.

– Да так…вроде бы нормально всё…Не более четверти часа уже.

Арлекин повернул голову, но Коломбина уже ускользнула в дальний угол кулис, что-то перебирала в темноте, потом вынырнув, пританцовывая, вновь подошла к Арлекину и, взглянув на сцену, снова коротко залилась смехом.

– Ты что?

– Бар-Абба с такою нежностью на канцлера смотрит, что боюсь, если так дальше пойдёт, следующий спектакль мы будем играть на их свадьбе. Шалунья снова прыснула со смеха, прикрыв рот рукавом.

– А Мальвина в этом платье похожа на недозрелый огурец. И кстати…через две недели КАРНАВАЛ! – восторженно прошептала она ему в самое ухо.

Арлекин улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но его собеседница уже удалялась, тихо шелестя платьем и что-то напевая себе под нос.

– Ах, Капитан, умерьте пыл и страсть! – раздался со сцены мелодичный и чистый голос Мальвины.

– Не суждено женой мне Вашей стать…Отцом я Панталоне отдана, ведь он богат…а я, увы, бееееееднааа….

При этих словах Мальвина пала на колени и, закрыв лицо руками, затряслась в неслышимых рыданиях.

– Ах, Панталоне, ты бессовестный старик!

Апидоро, отпустив возлюбленную, решительно переместился к краю сцены, грозно и тяжело топая ярко начищенными ботфортами и сжимая увесистые кулаки.

– Сорву с тебя, повесы старого, парик! Когда проткну тебя я шпагою насквозь, твоё я чучело повешу там на гвоздь!

Грозно рыча и бешено вращая глазами, Апидоро простёр руку в направлении горевшего жёлтым светом декоративного окна картонной стены увитого плющом дома.

По залу прокатился одобрительный хохот, некоторые зрители свистели. Из общей многоголосицы восторга, в качестве соло выделялся визгливый кашляющий смех, Арлекин узнал его, это был постоянный посетитель их представлений – несколько неряшливо одетый жизнерадостного вида толстяк, занимавший всегда одно и то же место в первом ряду слева и оглушительно хохотавший к месту и не к месту.