Приключения Арлекина. История деревянного существа

Проклятая левая рука не слушается, локоть почти не гнётся, пальцы не слушаются и лишь тихонько шевелятся, словно робкие новорождённые гусеницы, они не могут удержать ружьё и покорно разгибаются под его весом.

– Неужели ты думал, что сможешь одурачить меня? Чурбанчик.

Голос мастера звучит почти ласково.

– Выбрак!

Он прекрасно знает, что означает это слово, он падает на колени.

– Мастер Иосиф! – кричит он.

– Мастер Иосиф!

– Мастер Иосиф!

Он хочет сказать очень много, он хочет сказать, что одна его рука стоит десяти, что он хорошо показал себя на предварительных манёврах, что никто и никогда не пожалеет, если его примут, что его жизнь и его гибель принадлежат Тарабарскому Королю, он хочет сказать ещё многое, но непослушный голос лишь выкрикивает имя мастера.

Но где же он? Где мастер Иосиф? Он же только что сидел на этом стуле, который теперь расплылся и слился со стеной, лиловой стеной, скорее шторой, в которой тонет всё и вся и только бесконечное позвякивание проклятой мандолины способно вырваться из мучительного лилового плена.

– Ну что там?

Педролино, лениво развалившись в старом потрёпанном кресле, лениво перебирал струны мандолины. Кружевные рукава мерно покачивались в такт неспешным движениям рук.

– Плох.

Кареглазая Коломбина выпорхнула из затянутой старой лиловой материей кладовки, где лежал несчастный Арлекин. Синеокая Мальвина, сидевшая поджав ноги на небольшом пуфике и сосредоточенно колдовавшая с иголкой и отрезом золотистой ткани, грустно скривила рот.

– Я слышала, доктор Доример сказал, что… – начала было Мальвина, но её перебил Педролино.

– Что как только малыш поправится, он немедленно своей единственной рукой накостыляет всем врагам Тарабарского Короля и станет первым деревянным маршалом в истории. Маршальский жезл, правда, ему сделают не из дерева, а из железа, чтобы он по ошибке не пробовал из него мочиться.

Гневное фырканье девушек было заглушено громким гоготом развалившегося на диване неряшливого, но франтовато одетого кудрявого горбатого здоровяка.

– Вот, Апидоро, – невозмутимым тоном тихо продолжил шутник, – делай выводы. Бурная реакция на шутки о жезле нашего гостя невольно наводят на мысль о том, уж не влюбились ли наши девушки в этого прогнившего малого… Особую тревогу вызывает душевное состояние Коломбины, которая, по моим наблюдениям, даже реже крутится перед зеркалом, чем в комнате нашего гостя.