Жил-был Я

Жил-был Я

Сергей Семенович Монастырский

Как молоды мы были, как верили в себя! Эти слова относятся практически к каждому человеку, начинающему жизнь. И вот она закончилась. Автор, переживший почти всех своих друзей молодости, размышляет о том, с каким финалом они пришли к концу жизни.

Было жаркое лето 1968 года. Парень стоял на подоконнике второго этажа студенческого общежития и выделывал акробатические фигуры, демонстрируя молодецкую удаль, глядя в окно стоящего напротив серого невзрачного дома через пыльную июльскую дорогу.

Там, в этом окне, не имеющего никакого отношения к институту дома, стоящего на рабочей окраине, симпатичная белокурая девчонка, стоя на подоконнике, передразнивала его акробатические этюды.

А в комнате студенческого общежития, подбадривая его – нас было много – и мне сейчас страшно подумать о том, о чем они еще не знают.

Они уже все умерли. Умер и друг мой, стоящий сейчас на подоконнике и клеящий из окна эту белокурую девушку напротив. Жизнь нам казалась бесконечной и все истории, о которых я рассказываю, только начинались.

А я пережил их всех, и знание это страшнее чем их небытие.

С девочкой этой мы больше никогда не встречались. И никто не знает, как сложилась бы жизнь моего друга, если бы они встретились. Но они не встретились. И жизнь его пошла по другому пути.

Стояли чудные советские годы жизни. Вспоминая их сейчас, я думаю, как все было просто и понятно. Потому что мы и представить не могли, как может быть по – другому устроен остальной мир.

Например, учились мы в литературном институте при союзе писателей и по окончании его, выдавали нам солидные краснокожие дипломы, удостоверяющие , что Иванов – писатель, а например, Петров – поэт. И не чего, что во всем мире, считалось, что на писателя выучиться нельзя. Им можно только стать или не стать в зависимости от степени своего таланта. У нас же писатели и поэты ежегодно выпускались пачками: человек по триста в год. Вот такая была страна, но вообще-то все мы были счастливы.

Если бы я умел писать, так как периодически в толстых журналах пишет один грузинский режиссер, я бы так же мог бы, написать о несбывшейся жизни многих из тех о ком рассказываю и не случившихся историях, начало которых я видел.

Режиссер тот грузинский писал совершенно гениально. Вот один из его рассказов «Как я познакомился с Феллини». Федерико Фелинни почему-то был в Москве. Режиссер этот тогда был студентом, одного из Московских вузов, поднимался на лифте в одно из зданий.