Коридоры судьбы

Она хихикала, поправляла воротничок рубашки, предлагала меняться очками или часами, но никогда не просила поиграть хрустальными четками, в отличие от всех прочих: тем и нравилась. Иногда только прикасалась к ним пальчиком с янтаринкой и слегка подталкивала, словно маятник.

* * *

Хрустальные четки! Иного безвкусного и нетребовательного человека вполне удовлетворили бы обыкновенные стеклянные бусы. Но не таков профессор. Ио – не просто любитель, он – обожатель стекла.

Хрустальные четки ему привезла из Парижа монголка Уну – красавица-с-немытыми-волосами или цветок-в-пыли, как он ее называл.

Она была дочерью монгольского посла в Париже, говорила на четырех языках, но ни на одном из них так и не научилась писать. За свои курсовые она расплатилась с профессором четками, а также себя предложила впридачу. Ио не успел еще и рта открыть, чтобы отказаться от ее заманчивого предложения, как она задышала со стонами.

– У-мо-ляю! Потише! – замахал на нее Ио руками. – Соседи!

Уну перестала, но как только он начал ее раздевать, вновь задышала и уже не переставала.

Соседи стучали в стену и предлагали кошке снотворное.

– … или от желудка что-нибудь. Бэ-эдное животное!

– Нет-нет, Сара Абрамовна, ничего не нужно. Сейчас пройдет.

Перевернутый вниз головой дракон фосфоресцировал под кожей пурпурными точками у нее на спине.

Уну привезла из Франции настоящие тибетские четки из горного хрусталя. С магическими надписями на гранях. На золотом шнурке.

– Чинк… чинк… чинк! – сообщали бусинки на своем хрустальном языке.

Если профессор забывал четки дома, то в перерывах между лекциями брал самую быстроходную из всех черепах – таксомоторную – и все же недостаточно быструю, чтобы обогнать беспокойство, мчался домой, бежал по лестнице на пятый этаж, плюхался в кресло и беззвучно плакал, как мать над утерянным и вновь обретенным ребенком. Залюбовавшись на созвездие хрустальных звезд, забывал о такси и переплачивал за ожидание.

* * *

Однажды Ио одолжил два рубля у Фидия Борисовича Беспардонникова.

Принес, как обещал, на другой день, а когда узнал, что Фидий Борисович появится только через месяц, решил отнести ему деньги домой.

– Вам к психиатру обратиться следует, – сказал ему Беспардонников, – к Мерцалову! И немедленно! Вне всякого сомнения: честным быть необходимо… ко мне, впрочем, это не относится… но-не-до-такой-же-степени! Это неприлично, профессор. Более того – подозрительно.